– Подождете, мать вашу. – Подумал я и стремительно подошел к ней вплотную. Вы видели, когда – ни будь глаза дикой лани? Может быть вам повезет, и вы однажды увидите их после того, как она избежит смертельной опасности. В них, в их глубине горит настоящий огонь жизни. Так было и в тот день. Я подошел к ней так близко, как мог себе позволить подойти мужчина, к своей женщине. Я очень четко помню, что два белых пятнышка волнения, появившиеся у нее на щеках, так и не успели вырасти в бледный оттенок тревоги. При моем приближении она сжалась в комок как котенок, будто в ожидании удара и этот миг был самым мучительным для меня. Я подошел к ней так быстро и стремительно, как лев приближается к своей жертве. Неотвратимо и безжалостно. Жестоко и ужасно. И в этот момент я был готов на все. На что именно, спросите вы? Да я и сам не знаю. Я написал свой адрес на клочке бумаги, приблизился к ней вплотную и взял ее за руку. Она подняла голову мне на встречу и в уголке ее глаз блеснула слезинка. Я снова испугался. Нет, правда. Я испугался, что она потеряет сознание и вновь допустил ошибку. Очередную ошибку в это проклятом отпуске. В котором я больше никогда не буду. Я взял ее за руку и поставил ее на ноги перед собою. Коротко отметив про себя, что я в очередной раз не ошибся, я мысленно поздравил себя с тем, что точно угадал ее рост. В ней было ровно 1 метр 68 см. И, если я написал 1.68, то так оно и есть. Можете в этом не сомневаться. Школа, понимаете, обязывает не ошибаться. Т.к. мои ошибки сродни расстоянию между жизнью и смертью. Вообще то я неплохо говорю на разных языках потенциальных врагов. Мое положение меня так обязывает. Но в том миг язык людей, любящих футбол и спагетти, напрочь вывалился из моей головы. Я просто сошел с ума. Хотите верьте. Хотите нет. Я сунул ей в руку обрывок своей бумаги и, сделав короткий выдох, крепко поцеловал ее в губы. Дурак! Идиот! Придурок! Скажите вы и будете абсолютно правы. Я полностью согласен со всеми вами. Безоговорочно и бесповоротно. Так мог поступить только круглый болван. Которым я себя с той поры и считаю, будьте уверенны. Она коротко всхлипнула от неожиданности и ее глаза осветили мое лицо неудержимой волной счастья. Простого, человеческого счастья. Я отстранился от нее на полшага и поцеловал ее еще раз. Потом немного приблизился к ней и поцеловал ее сладкие губы в последний, третий раз. Мне нужно было бежать. Нет, не в том смысле, что мне надо было бежать на автобус, в котором нетерпеливые люди уже нервно шептали мне в спину о том, что времени совсем уже нет. Мне нужно было бежать от самого себя. Непонятно куда. И не понятно зачем. Непонятно почему. Но так была устроена моя жизнь. Бежать не понятно от кого. И стремиться непонятно к чему.
VI