– А ты ж твою маму кочерыжка! – Крякнул я от неожиданности и ударил рукой по крепко сбитому столику в нашей палатке. Консервные банки и пустые следы нашей вчерашней посиделки, дружно подпрыгнули вверх и веселой гурьбой шлепнулись на пол. – – Пропал! Сгорел! Вот теперь вообще все пропало! – Так думал я, в сотый раз, вглядываясь в маленький экран телефона, не в силах понять всей сущности происходящего со мною. За этим маленьким конвертиком на экране дисплея лежала вся моя жизнь. Наверное, вы думает, что я очень сильный человек? Ошибаетесь. Сильный человек это тот, кто умеет преодолевать свой страх в любых ситуациях. Мне так казалось, что я умею его преодолевать. Но вот оказалось, что это совсем не так. В течении двух долгих дней, я так и не смог открыть ее письмо. Я испугался. Как последний, трусливый зайчишка, я испугался ее любви.
–Наверно там ничего нет. Наверное, кто-то ошибся и прислал мне письмо. – Уговаривал я сам себя в глупой надежде на непредвиденную ошибку. Но кто мог кроме нее прислать мне письмо на мой второпях придуманный адрес? Короче, вечером на исходе второго дня, я решительно нажал кнопку ответа. Он гласил:
– Здравствуйте. Я не знаю, что Вам написать. Но я Вас люблю!
– А а а а а, – заорал я так громко, что разбудил в палатке чуть не всю бригаду, вернувшуюся с ночного дозора. Наверное, вы думаете, что я кричал от радости. Ошибаетесь. Я кричал от боли. От боли в груди. Что то там так защемило, так закипело, что я окончательно перестал контролировать себя. Я выскочил из палатки и в течении суток прибыл на базу в свой любимый уголок, моего любимого города. Меня приняли так, как будто ничего не случилось. Всем было ясно, что моя пенсия – это свершившийся факт, но бывших сотрудников у нас не бывает. Бывают только выбывшие. По состоянию здоровья. Или погибшие при исполнении задания. Идти мне было совершенно некуда. Поговорить с кем то, так же. Мне оставалось надеется, что я смогу еще раз ее увидеть. Я написал ей письмо. Надеюсь, что вы меня за это не осудите. Наверное, это была опять ошибка. Оно вместилось в одну строку. Точнее в цифры моего сотового телефона: + 7 9…..1….0……
Зачем я это сделал? Не знаю. Потом я, конечно же сорвался и опять уехал туда, где каждый день в котором отсутствуют шмели и пчелы, буравящие бруствер окопа при обстреле, считается потерянным днем жизни. Мне опять было грустно. Я не знал, зачем я это сделал. На что я надеялся. И только голос мамы, который звучал во мне все чаще и чаще, не давал мне усомниться в своей правоте:
– Зачем я так поступил? Почему? Кто я, кто она? Говорил я сам себе, вступая в невидимый диалог с материнским сердцем, так давно и так безвозвратно покинувшим меня на этой земле.
– А о ней ты подумал? – Невидимо отвечала она мне. – О ней ты подумал?
–Что я могу сделать? – Говорил я маме в ответ. – Ты видишь, как мне тяжело.