Вот ж, кочерыжкина мама! Тут и каменное сердце лопнет от преизбытка крови. Мне было по-настоящему больно. И по-настоящему, хорошо. Я ответил. Мы быстро нашли общий язык. Она умилительно описывала мне свои походы в школу. Я писал ей о том, как я глупо поступил, выйдя играть на площадку. Она писала мне, что это была самая счастливая ошибка в ее жизни. Ну, одним словом, если вы читали, когда ни будь подобные письма, то тепло двух сердец наверняка согревало ваши души, так же, как и ее письма согревали мою. Но все заканчивается в этой жизни. Неизбежность решений, принятых там, далеко, где-то выше неба, всегда оформляется в неизбежность движения к цели. Моя цель теперь была только она. Мой пенсионный список заслуг лежал у меня в кармане. Моя карточка была наполнена заработанными мною деньгами. Родни у меня не было. Друзья остались далеко на задании. Я был окончательно и бесповоротно СВОБОДЕН! Осталось дождаться встречи с любимым мне человеком. Любимым? Сказал и осекся. Что есть любовь? Вопрос из разряда не разрешимых. Любовь – это болезнь? Сумасшествие? Преступление против природы? Или преступление против своего внутреннего мира? Когда ты просто обязан, впустить в него другого человека. Да что там впустить! Когда другая душа врывается в твой внутренний мир, и он безвозвратно погибает, пытаясь спасти остатки прошлой жизни. Но он не успевает противостоять натиску любви и все твое существо просто тает от присутствия другого мира. Который рождает нечто такое прекрасное, но еще такое неизведанное и поэтому непонятное, и страшное. Страшное не в том смысле ужасного действия или неисправленных, многочисленных ошибок, произошедших в твоей жизни, а в смысле непознанного тобою чувства. Поэтому страшного в своей неизведанности, но приятного и непостижимого в своей нежданной радости, чувства любви. Короче, я влюбился. Влюбился в эту девчушку, как последний пионер в летнем лагере влюбляется в свою пионервожатую. Окончательно. Бесповоротно. На всю оставшуюся жизнь. Мне было радостно, спросите вы? Конечно же! Я как-то размяк душою и мир вдруг заиграл совсем другими красками. Я, конечно, иногда хулиганил и писал ей совсем отвратительные письма. Как я был глуп! Друзья, какой я был дурак! Прошу вас, не пишите влюбленным в вас людям таких писем. Лучше вообще ничего не пишите. Это сродни преступлению. Вот сейчас и только сейчас я понял эту простую истину. Она страдала. Страдала от моих лихих писем и это страдание стало приносить мне нестерпимую боль моего сердца. Моя любимая «Макаронка». Как я шутливо назвал тебя в одном из таких писем. Прости меня, я сделал много ошибок. И я так хочу все исправить. Надеюсь, ты дашь мне еще один шанс, и я никогда, ты слышишь, никогда не позволю себе обидеть тебя. Так написал ей я в предпоследнем письме пред нашей встречей. Да, я решил совершить еще одну ошибку и встреться с ней там, в той далекой стране, гиде финики падают на землю, как падают у нас на землю спелые яблоки. Все было решено. И в этот раз никто не имел никакого права мне приказывать. Я сам принял это решение. И я сам вышел на эту дорогу, ведущую к смерти. Почему к смерти, спросите вы? У нас нет другого пути. Точнее у людей его просто нет. Каждый миг, прожитый на земле, ведет нас к этому итогу. Рано или поздно мы все умрем. Вот только пусть это будет сделано там, рядом с теми людьми, которых ты по-настоящему любишь. И которые по-настоящему, любят тебя. Тогда и само состояние смерти будет украшено твоей любовью к ним. И их любовью к тебе. В страдании и в горести, в сомнениях и тоске, но все-таки во взаимной любви. Я все решил. Пусть это случится в промежутке между Новым Годом и Рождеством. Почему? Не знаю. Мне показалось, что так будет удобней всего. Может быть, я хотел, чтобы она еще немного отдохнула пред встречей со мною? Может быть. Наверное, любовь, это тоже работа. Приятная, умопомрачительная, но все ж работа. Скучал ли я о ней пред этой встречей? А вы как думаете? Мой мир вдруг сузился до непонятных для меня до этих масштабов. Все дни, которые я мог себе позволить не думать о ней, я посвящал изучению территории того отеля, где мы встретились первый раз. Мне это было так приятно. Его фотографии приносили мне сладкое чувство ожидания встречи с нею. Днем и ночью я прокручивал план его расположения в своей голове, представляя нашу первую встречу после долгой разлуки. Я выучил наизусть все его потаенные закоулки и все-таки он оставался для меня до конца неизученным. Надеюсь, вы не забыли, что я с сегодняшнего дня на пенсии. Но будучи даже почтенным пенсионером в свои не полные 46, я оставался все тем же Воином. Который, с молоком матери впитал в себя жажду жизни. Осознавая при этом тот факт, что смерть является ее полной противоположностью. Одним словом, к времени того дня, когда я загрузился в самолет, сам отель и вся его подноготная история, прочно отпечаталась в моем мозгу. Но так я был устроен. Привычка многих лет давала о себе знать. И я был этому очень рад. Я помнил наизусть все тропки и дорожки, ведущие к его многочисленным бассейнам. Я видел внутренним взором подходы и расстояния к его многочисленным ресторанам. Я выучил наизусть все бесконечные столбцы изысканных блюд его экзотических забегаловок. Я был готов ко всему. Просто я не хотел ударить пред ней в грязь лицом и обидеть ее своей солдафонской неуклюжестью. Я ошибся. В очередной раз я ошибся. Но обо всем по порядку.