- А что с ним? Никто не заметит моего отсутствия, - как же, никто не заметит отсутствие принца. Я так и поверила, - К тому же хочется отдохнуть от всей этой политики и власти и просто побыть самим собой, рядом с тобой, а не принцем.
Когда мы зашли в мою комнату, там никого не было. Девушек я отпустила, чтобы они не ждали моего возвращения. Устав за вечер, я с тяжелым вздохом опустилась на кровать. Хорошо хоть, что-то я не обула каблуки. Первым делом я сняла накидку и откинула ее в сторону.
- Устала?
- Немного. Вечер оказался очень утомительным.
- Ты сегодня была прекрасна. Наши гости все время спрашивали у меня, как при все том, что с тобой случилось, ты можешь выглядеть так прекрасно, - Максон сел возле меня, снял пиджак и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки. От чего-то эти его действия привели меня в трепет.
- У меня были лучшие доктора и прекрасная компания, - мне стало жарко. Оттого что в комнате тепло или близость Максон? Я все еще не привыкла к ощущению головокружения рядом с ним.
- Это было самое меньшее, что я мог сделать для тебя. Ты не представляешь, как я рад, что ты сразу же не уехала домой. Так поступила бы и Крисс и Селеста, но не ты, - в голосе Максона было столько нежности и гордости, что мне стало еще более неловко и мне захотелось поцеловать его, но я побоялась испортить момент.
- Представляю, я сама рада этому не меньше, - мне не пришлось ждать поцелуя. Максон нарочито медленно наклонился ко мне и прижался к моим губам в медленном неторопливом чувствительном поцелуе. Я запустила руки в его пшеничного цвета волосы. Теребя их между пальцами, я уже в тысячный раз удивилась, до чего же они мягкие. Максон притянул меня к себе и его руки обвились вокруг моей талии. У меня перехватило дыхание. В какой-то неуловимый для меня момент, мир неожиданно исчез, вот все еще есть рядом и даже в отдалении слышна музыка, а в следующую секунду все словно исчезает и есть только я и Максон. Я забываю о том, что устала и о угрозах короля Кларксона, забываю о необходимости делить Максона с Крисс и Селестой. Забыла и о присутствии во дворце Аспена. Все, чего мне хочется, это чтобы этот поцелуй не заканчивался. Губы Максона такие теплые и родные и привкус вина напрочь лишает способности думать и все, что я могу делать – таять от наслаждения. Через некоторое время я понимаю, что мне не хватает воздуха. Максон переключается на мою шею и начинает осыпать поцелуями ее основание. Я быстро прогоняю из головы непрошеную мысль, что он, скорее всего, научился этому у Селесты. Сейчас никого и ничего не должно быть между нами. Максон спускает с одного плеча платье и, осыпав его поцелуями, возвращается к губам. Наши дыхания смешиваются. В то время, как Максон продолжает целовать меня, я, отбросив все сомнения в сторону, тянусь к его рубашке и, пуговица за пуговицей, расстегиваю ее. Максон не останавливает меня, а продолжает целовать так сладостно, так мучительно нежно. Я, осмелев, прижимаю ладони к его груди. По моему телу проходит электрический заряд. Я тяжело вдыхаю, но он растворяется в стоне Максона. Он напрягается как струна, когда я провожу руками по его торсу. Он слегка отстраняется и смотрит на меня, весь такой растрепанный и неидеальный, потемневшими, почти черными, глазами. Его дыхание, равно как и мое, сбилось. Куда подевалось его самообладание? Где теперь этот облик спокойного и уверенного принца? Сейчас передо мной простой парень со всеми своими желаниями, страхами, неуверенностью.
- Я уже видела тебя без рубашки, - сказала я так ласково, как только могла. Я потянулась и, следя за его лицом, стянула ее с него. Пройдясь руками по его груди и подбадривая его тихими стонами, я в этот раз сама поцеловала его и по моей крови разлился огонь. Поцелуй в этот раз оказался уже более страстным. Мне стало мало простого поцелуя. Я прекрасно понимаю, чем это все может закончится. Я отдаю себя в этом отчет. И тем не менее, я хочу этого. Я хочу стать с Максоном единым целым. Я хочу быть с ним сегодня и сейчас.
- Что мы делаем? – хрипло прошептал Максон, когда после того, как мы упали на кровать, его руки принялись расстегивать ряд бесчисленных пуговиц, - Мы должны остановится, это неправильно. Мы не должны.
Эти слова подействовали как ушат холодной воды, вылитый на голову. «Неправильно», «не должны» … Почему не сказать все куда более понятным языком: «Америка, ты слишком много о себе возомнила. С тобой приятно целоваться, но не более того»? Он не хочет меня. Я готова была отдать ему свою невинность, отдать то, что оставалось самым дорогим у меня. Сердце и душу я ему уже преподнесла на блюдечке с голубой каемочкой. Я быстро поднялась, слегка покачнувшись и ощутив подступившие к глазам слезы, я отвернулась. Меня охватил гнев.
- Уходи, - мой голос все же предательски задрожал.
- Америка, я не хотел тебя обидеть, - я услышала, как Максон встал, но не повернулась.
- Просто уходи.
