– Он припарковался ближе к запасному выходу, – заметила Керри.
– Тогда давай подождем его здесь, он, видимо, чаще уходит с работы через боковую, а не парадную дверь. – Фалько прищурился. – Знаешь, у адвокатов ведь масса врагов. Может, даже больше, чем у копов.
Ее напарник был прав. Интересно, думала ли об этом ее племянница. Полицейский или адвокат – это не просто работа. Она определяет образ жизни человека, наполняет собой все его существование. Керри не могла говорить за адвокатов, но для полицейского работа превращается в зависимость. Она не отпускает тебя, когда ты приходишь домой, даже когда ложишься спать. Ты засыпаешь, думая про дело, и просыпаешься, думая про него же.
Когда они дошли до переулка, Керри показала на служебный минивэн, принадлежащий цветочному магазину.
– Можем подождать за этим минивэном.
– Давай. – Фалько кивнул в сторону выхода из адвокатского бюро. – Мы же не хотим, чтобы он заметил нас в глазок и сбежал через главный вход.
Источник Фалько в департаменте регистрации подтвердила, что Эбботт обратился только за разрешением на снос; официального ответа еще не было. На строительство никаких запросов не поступало. Марселла Гиббонс, ассистентка Эбботта в «Эбботт Опшенс», по телефону подтвердила, что Бен Эбботт не нанимал ни архитектора, ни кого-либо еще, имеющего отношение к строительству. Керри нутром чувствовала, что участок таил в себе массу тайн, помимо мифических планов возвести новый дом.
Она прислонилась к стене цветочного магазина и стала смотреть на запасной выход из офиса Бельмонта через водительское окошко минивэна.
– Не знаю, как ты, Фалько, но если бы у меня были серьезные проблемы в жизни, я бы рассказала о них лучшей подруге.
– У меня никогда не было лучшего друга, – признался он, – но то, о чем ты говоришь, имеет смысл. Черт возьми, да если ты не можешь доверять своему лучшему другу, на фига он тогда вообще нужен?
– Именно. – Керри всегда могла довериться Диане и Джен. Эта дружба играла немаловажную роль в поддержании ее объективности, а возможно, и здравомыслия. – Бельмонт что-то скрывает от нас. Или это, или они с Эбботтом давно уже не лучшие друзья.
– Может, они поссорились, просто папочка об этом не знает. – Фалько посмотрел на нее. – Даже будучи взрослыми, мы не всегда все рассказываем нашим родителям.
Родители Керри умерли, но Фалько прав. Были вещи, о которых она не рассказывала своему отцу, а ведь он работал в социальной службе. Он тоже отлично понимал, что дело может захватить всю твою жизнь. И несмотря на то что Керри была уверена, что он поймет, она ни слова не сказала ему о желании завести второго ребенка после рождения Тори. Правда заключалась в том, что больше всего на свете Керри боялась, что не сможет быть хорошей матерью.
Эти мысли до сих пор иногда ее беспокоили.
Керри встряхнула головой, отгоняя их прочь.
– А твои родители живы, Фалько?
Не поворачивая головы, он продолжал смотреть вперед.
– Мой отец умер, когда мне был двадцать один год. И к лучшему. Если бы я добрался до дома прежде, чем он бросился с моста, я бы сам его убил.
Керри подождала минуту, но, когда объяснений не последовало, она заметила:
– Ты не можешь сказать то, что ты только что сказал, и ничего не объяснить.
– Мой отец бил меня, пока я рос. Бил до тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать, и то он отстал от меня только потому, что я врезал ему как следует, когда он снова попытался меня тронуть.
– А твоя мать не могла его остановить – или просто уйти? – Керри сама не знала, зачем спросила. Многие женщины, оказавшиеся в такой ситуации, были слишком напуганы, чтобы искать помощи. Другие – настолько сломлены морально, что не имели сил сделать то, что нужно было сделать. Керри этого никогда не понимала, но она и никогда не оказывалась в таких условиях. Легко судить других, когда сам не находишься в их ситуации.
– Она пыталась, но каждый раз меняла свое решение по той или иной причине. Когда он не смог больше вымещать свою агрессию на мне, он переключился на нее. В последний раз, когда он поднял на мать руку, я ехал к ним, чтобы убить отца. Я думаю, когда мать сказала, что я еду, он испугался и, в жопу пьяный, тупица, сел в машину и уехал. Недалеко, впрочем. Он отключился за рулем и съехал прямо с того долбаного моста.
– Это ужасно, Фалько. Она что, боялась обратиться в полицию?
Фалько глубоко вздохнул.
– Мой отец был полицейским.
Керри такого откровения не ожидала.
– Удивительно, что ты решил последовать его примеру.
Он наконец повернулся и посмотрел ей в глаза.
– В том-то и дело, Девлин. Вовсе нет. Я лучше, чем он, и я намерен доказать это.
Керри удержалась от того, чтобы протянуть руку и потрепать его по плечу. Она была не уверена, что Фалько оценит физическое выражение сочувствия.
– Он причина, по которой ты не хочешь иметь отношения к жизни своего ребенка?
Фалько покачал головой.
– Не-а. Не он. Страх.
Скрип открывающейся напротив двери прозвучал, как выстрел. Они оба двинулись одновременно, обходя минивэн и блокируя Бельмонту дорогу.
– У нас есть еще несколько вопросов, – объявил Фалько.
