У главного входа в здание нас ожидает припаркованный автомобиль с водителем. Мистер Бэдфорд открывает для меня дверь и терпеливо ждет, пока я сяду внутрь, затем обходя машину с другой стороны, садится рядом. Автомобиль сразу наполняется его ароматом, и я задерживаю дыхание, чтобы не погружаться в него снова.
— Нам ехать полтора часа. Какую музыку предпочитаете? — спрашивает водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— На ваш вкус, — смущенно отвечаю я, украдкой посмотрев на Мистера Бэдфорда.
— Я бы предпочёл тишину, если вы не возражаете, — отвечает он, пристально смотря на меня.
Я сдержанно киваю. Сейчас мне нужно побыть в тишине. Майкл, кажется, собирается что-то сказать, но потом снова замолкает, и я внезапно осознаю, что впервые в своих мыслях назвала его Майклом.
— Задавайте вопрос, — произношу вслух, достаточно уверенно, как будто всего минуту назад я не стояла, задыхаясь от паники, лишь от его близости.
— Вопрос? — в его глазах мелькает интерес.
— Вы явно хотите меня о чём-то спросить. Я это вижу, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Вы проницательны, — хмыкает он, улыбаясь своей белоснежной улыбкой. В его глазах появляется искорка любопытства.
— Если я задам личный вопрос, вы ответите? — внимательно изучает мою реакцию, словно пытается проникнуть в мои мысли.
— Не могу дать ответ, пока не услышу сам вопрос, — на выдохе произношу я, чувствуя, как напряжение нарастает.
— Здраво, — кивает он. — Как погибли ваши родители? — без промедления задает вопрос.
От удивления я открываю рот, но сразу закрываю его, как рыба, выброшенная на берег.
— Почему вы решили, что их нет в живых? — спрашиваю я, не скрывая удивления.
— Ваш взгляд, — продолжает он, — всегда печальный и наполненный отчаянием, когда вы смотрите на фото родителей. Но стоит вам перевести взгляд на фото сына, и всё сразу меняется, — говорит он мягко. — В вашем взгляде появляется гордость и безграничное обожание.
— Вы следите за мной? — изумлённо спрашиваю я, не веря, что он мог заметить такие детали.
— Это сложно не делать, — отвечает он, и его лицо становится отрешённым, словно он прилагает все усилия, чтобы сдерживать свои эмоции.
Я только цокаю в ответ.
— Они погибли в автокатастрофе, — решаю сказать честно, чувствуя, как тяжесть воспоминаний снова обрушивается на меня.
— Мне жаль, — выдыхает он, и в его голосе звучит искреннее сочувствие.
— Это было давно, пять лет назад, — говорю я, переводя взгляд на окно. — Мне трудно говорить об этом, сколько бы времени ни прошло.
— Сколько бы времени ни прошло, — соглашается он, — это всё равно остаётся болью.
Я киваю в ответ, глубоко вздыхая.
— Моя мать погибла в автокатастрофе, когда мне было 23. По сей день это тяжело вспоминать, — неожиданно открывается он, и в голосе ощущается неподдельная боль.
— Мне жаль, — говорю я, поворачиваясь к нему и заглядывая в его голубые глаза, полные глубокой печали и грусти. — Я не знала, простите.
— Вы и не должны были знать. Тут не о чем извиняться, — отвечает он, вскидывая бровь, но в его голосе слышится нотка сожаления.
— А ваш отец? Он жив? — спрашиваю я, замечая, как его лицо искажается в гримасе отвращения. Разговор о его отце, кажется, вызывает у него сильное раздражение.
— Да, с ним всё в порядке, — коротко отвечает он, явно давая понять, что не хочет углубляться в эту тему. — Кроме родителей, есть ли у вас ещё родные? — неожиданно продолжает Мистер Бэдфорд, его тон остаётся настойчивым.
— Сестра и сын, — отвечаю я автоматически, чувствуя, как его интерес усиливается.
— Как его зовут? — спрашивает он, и его внимание сосредоточено на моем лице.
— Сына? — уточняю я, и он кивает. — Джорджи, — произношу его имя, и на моём лице появляется тёплая улыбка.
— Сколько ему лет? — продолжает он, не сводя с меня взгляда.
— Четыре, но ведёт себя так, словно ему 34. Такой важный! — улыбаюсь, вспоминая его манеры. В ответ на моё замечание Майкл смеётся, и его смех согревает атмосферу. Я осознаю, что снова назвала его в мыслях по имени, и понимаю, что нужно прекратить это.
— А его отец? — спрашивает он, не отрывая взгляда от меня. Его брови сходятся, оставляя глубокую складку, и кажется, что он замирает в ожидании ответа. Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, хотя эта тема меня уже порядком утомила.
— Извините, но это вас не касается, — отвечаю без эмоций, хотя на самом деле слова произносятся почти автоматически. Я слишком часто сталкивалась с этим вопросом, чтобы сейчас теряться. В ответ на мой холодный ответ Майкл тяжело выдыхает, его раздражение становится очевидным, но я делаю вид, что мне всё равно. Откидываюсь на спинку сидения, прикрываю глаза, чтобы дать понять, что беседа завершена.
— Мы на месте, — голос водителя прерывает моё состояние полудремы. Мистер Бэдфорд выходит из машины, и я, не дав ему открыть мне дверь, быстро следую за ним. Мне не ясно, почему я так поступаю, но, увидев, как он качает головой, я чувствую маленькую победу. Как будто я устанавливаю правила игры, а не его властная натура.
Мистер Бэдфорд бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит.