— Я знаю, что тебе нужны ответы, но мне правда сложно их дать, потому что я сама не знаю большую их часть. — я тяжело вздыхаю, и Майкл терпеливо ждет, когда я соберусь с мыслями. — Прости, что тебе приходится играть в эти детские игры, но я предупреждала, что со мной не будет просто. Я… — еще раз набираю сбивчиво воздух. — Мне сложно быть загнанной в угол, когда у меня нет пути к отступлению. Если я зажата, мне становится трудно дышать.
Я смотрю на свои руки, не решаясь поднять взгляд на него. Не хочу увидеть там осуждение или разочарование, но Майкл неожиданно касается моего подбородка, тянет его вверх, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Адель, ты не должна за это извиняться, это не детские игры. Ты можешь поделиться со мной, в моих глазах ты не увидишь осуждения или чего-то, что ты боишься найти. Я здесь, и мне это важно, ты для меня важна, — произносит он шепотом, а я смотрю на него, словно зачарованная, и решаю продолжить.
— Я не испытываю к тебе только страх. От твоих касаний порой кажется, что кожа начинает гореть, а когда ты убираешь руки, будто все превращается в лёд. Это все очень сложно, я не специально провела эти границы, страх сделал это за меня, уж поверь, даже не спрашивая разрешения. Как бы я хотела, чтобы все было проще, но нужно признать, что страх стал неотъемлемой частью меня, и я даже не подозревала, насколько. Жизнь не всегда такая, как мы ее себе представляем, и она бьет так сильно, что думаешь, встать не получится. Если же ты все-таки встаешь, то остаешься таким, сломленным. Ты этого не заслуживаешь, поэтому я… — не могу закончить свое предложение, потому что глаза застилают слезы.
Голос подрагивает, и, не в силах выдержать его взгляд, я отворачиваюсь к окну, пытаясь прогнать непрошеные слёзы.
— Ты расскажешь мне, что произошло? — обеспокоенным голосом спрашивает Майкл. Я чувствую, как ком подступает к горлу, и одна слеза медленно скатывается по щеке.
— Я не могу, — только и выговариваю я. Майкл сразу же притягивает меня к себе и усаживает на колени. Мои ноги обвивают его талию, а руки ложатся на плечи, прижимая к себе. Сейчас в его объятиях мне не страшно, мне спокойно. Ощущение защищенности, впервые за долгое время, разрастается у меня в груди. Ладонью он нежно утирает мои слезы и целует в те места, где они только что стекали.
— Я больше не позволю никому, слышишь? Никому! И пальцем тебя тронуть, — он еще крепче сжимает меня в своих объятиях. — Как бы я хотел все понять, но я буду ждать, когда ты будешь готова поделиться, не важно, сколько времени тебе понадобится. Расскажи мне, в какие именно моменты тебе становится страшно, кроме того, когда ты чувствуешь себя зажатой? Сейчас тебе тоже страшно? — в ответ я мотаю отрицательно головой. — Тебе страшно, когда я тебя целую? — я опять качаю отрицательно головой. — Хорошо, это очень хорошо. Не знаю, что бы я делал, если бы не смог тебя целовать.
Ласково улыбается Майкл, убирая прядь волос, которая выбилась и упрямо свисает на лоб.
— Руки? Тебя пугает, когда я спускаюсь ниже, верно? — я согласно киваю. — Ниже пояса? — я растеряно смотрю и не могу дать ответ. — Ты не уверена? — продолжает он, как будто читая мои мысли.
Я снова киваю.
— Меня пугают не твои руки, а неизвестность того, что будет дальше за ними, — признаюсь я.
— То есть, касаться тебя я тоже могу, но должен сказать, что я хочу сделать. Так? — он смотрит на меня, не осуждая, а как будто пытается решить сложнейшую математическую задачу в своей жизни.
— Думаю, да. Если я буду понимать, что у тебя в голове, мне будет не так страшно, — подтверждаю я.
— Хорошо, звучит не так уж и сложно, — подбадривающе произносит Майкл. — Устала? — я согласно киваю в ответ, и он приподнимает меня на руках, не выпуская из объятий, и укладывает нас под одеяло. Его рука тянется к ночнику, но я останавливаю его.
— Не выключай, пожалуйста. Сегодня город в тумане, и огней совсем не видно, — говорю я, словно это что-то объясняет. Он кивает и немного помолчав, произносит:
— Это ты мне тоже когда-нибудь расскажешь, но не сейчас? — Я киваю в ответ, и он слабо усмехается, одновременно целуя мои волосы.
Прижав меня к себе в тёплые объятия, он начинает поглаживать мой живот, и я чувствую, как через мгновение проваливаюсь в глубокий сон. Кажется, так я не спала уже много лет.
Открыв глаза, я замечаю, как дневной свет заливает комнату — после стольких дождливых дней наконец-то выглянуло солнце. Майкл крепко обнимает меня, его тело прижимается к моему, и, хотя мне жарко, вырываться совсем не хочется. Я давно не чувствовала себя такой отдохнувшей — спала как младенец.
Тянусь за телефоном, чтобы проверить время, но едва успеваю, как Майкл перестаёт тихо сопеть и слегка шевелится рядом.
— Эй, доброе утро, — произносит он сонно, разворачивая меня к себе.
Его голос хрипловатый, расслабленный, а взгляд… какой же он красивый, даже сразу после пробуждения. Его глаза мягко блестят, лицо выглядит умиротворённым.