– Орколей находится здесь, это одиннадцать соединённых проливами островов, когда-то заселённых орками. Традиции на каждом острове различаются, есть даже внешние и лингвистические различия, – начал магистр. – Орколей – воинственное королевство, да и королевством стал недавно. Ранее это были острова кочевых племён орков, где каждый вождь тянул одеяло на себя и периодически устраивал стычки не только с собратьями, но и с соседними государствами. Пока однажды, одиннадцать лет назад, не нашёлся среди них предводитель, который собрал целую флотилию и объединил острова – Фар-Кор Непобедимый. Подсказка: победить его всё-таки смогли.
Каждое слово преподавателя сочилось ехидством. Я полуобернулась к Арк-Вирту, который весь сжался. Тема была ему более чем неприятна.
– Фар-Кор собрал под свои знамёна почти всех орков и пошёл войной на соседние королевства – они были меньше и слабее, поэтому их захватили. Четыре захваченных королевства всего лишь за год… Пока молодой раманский монарх не решил освободить их из-под гнёта орколейцев.
Да, вот только считается он освободителем именно Орколея, так как не все жители островов были согласны с политикой Фар-Кора. Он восхвалял расу орков, а людей причислял к низшим созданиям. К рабам. Его величество Максимилиан спас не столько те четыре королевства, сколько самих орколейцев от безумного узурпатора, который просто был отличным лидером и оратором.
– Четыре месяца длилась война. В результате Фар-Кор был убит, и Орколей освободили. Но не все остались с этим согласны. Ведь орки – воинственны по натуре.
– Не все из нас, – не выдержал Арк-Вирт. – Мои отец и мать были против…
– Ваше ночное поведение доказывает обратное, – жёстко отрезал Фаут и бегло оглядел аудиторию. – Поднимите руки те, чьи родственники воевали на стороне его величества Максимилиана?
Тут я не выдержала.
– Протестую, – я поднялась со своего места и прищурилась. – Вы разжигаете межрасовую ненависть, это запрещено законодательством всех стран.
– Разве? Я всего лишь задал вопрос, студентка…
– Даорг, – подсказала я, и преподаватель хмыкнул.
– Принцесса, – заключил он, прищурившись. – Что ж, вы должны знать, что здесь ваш статус не имеет значения, вы всё равно должны поднимать руку и говорить только с позволения преподавателя. Что же касается вашего абсурдного высказывания, если вы сами увидели в моём невинном вопросе разжигание ненависти – быть может, вы сами её испытываете? Ах да, Бриоль слишком далеко отсюда и никто из ваших мест не участвовал в подавлении орколейцев.
– Мы не воюем, зато мы не предвзяты к отдельным личностям. Если вы недовольны поведением Арк-Вирта, то не должны приписывать ему исторические промахи его соплеменников. Он поступил сюда для учёбы, а не для того, чтобы его попрекали за войну, окончившуюся ещё десять лет назад. Уверена, сам его величество Максимилиан бы подобное не одобрил.
В последнем я была абсолютно уверена. Он заботился и даже любил подвластные ему территории, развивал их. Он любил жителей, старался для них. И пусть он ужасный шовинист, но отличный правитель.
– Не вам говорить от лица короля Рамании, – упёрся ладонями в кафедру Фаут. – Взыскание, студентка Даорг. После лекции зайдите к куратору вашего курса и заберите недельную отработку. А сейчас сядьте на место и более не смейте срывать лекцию. Переходим к политической системе Орколея.
И пусть я получила взыскание, но последующие речи Фаута стали более нейтральными, хотя Арк-Вирт всё равно сидел с поникшей головой. Когда лекция закончилась, к нему подошёл Элай и похлопал парня по плечу, пока тот сидел – с его габаритами оно как раз было в зоне досягаемости принца в этом положении.
– Мы все тобой гордимся.
– Да, – подтвердила Клаудия, к которой в этот момент я стала относиться чуточку лучше. – Ты всех нас спас! Как подумаю, что мне пришлось бы неделю кому-то прислуживать, так становится дурно.
– А мне и придётся, – поморщился Элай. – Так что вам ещё всем повезло. Не стоит раскисать. Идёмте на обед.
Кому на обед, а кому ещё нужно зайти к куратору. Вот не хотела же я с ним часто видеться, совсем не хотела.
– Опять вы? – изумился магистр, и в этот момент перед ним вспыхнула записка, предположительно от магистра Фаута. Дейн пробежался по ней взглядом и ухмыльнулся. – О, теперь понятно… Вижу, вы не только у меня попали в любимчики. Что ж, тогда… две недели отработки в птичнике?
– Чудесная идея, – иронично ответила я.
– Тоже так думаю, – прищурился Дейн и поставил печать сначала на записке, а затем на новом семидневном разлинованном листке. Последний он передал мне. – Отлично провести вечер.
– И вам, – отозвалась я.
