Не дразни меня полностью

Бесчувственный отморозок!

- Я буду достойно вести себя там! Клянусь!... Тебе не придется краснеть за меня!

- Я не умею краснеть.

- Я тебя очень прошу, Ада-а-ам!...

- Даже не знаю, Яра, - с сомнением качает головой, а я жадно впитываю каждый его жест, потому что не понимаю ни черта.

Литовский как сундук, закрытый на три амбарных замка - ни за что не угадаешь, что он думает и чувствует.

- Пожа-а-алуйста!... - пищу, внутренне содрогаясь от страха и острых ощущений, что вызывает упирающаяся между ног эрекция.

Полоснув холодом по моему лицу ещё раз, он проявляет интерес к моим губам. Лениво, будто с неохотой, разглядывает их, а затем подушечкой большого пальца касается уголка.

Мое дыхание застревает в горле плотными пузырями.

- Ты возьмешь меня?

- Взять тебя? - переспрашивает он, и я запоздало понимаю, как двусмысленно это звучит.

- На прием.

Ведя пальцем на контуру нижней губы, молчит.

Мои нервы, натянутые до предела, оглушают своим звоном. Как я его ненавижу!

- Мне поцеловать тебя?

Густая бровь взлетает вверх, и от меня не укрывается полыхнувший в темно-серых глазах огонь, который обжигает и меня тоже. Вспыхнувший на долю секунды, он тут же исчезает за коркой льда.

- Попробуй, - бормочет малозаинтересованным тоном.

- И ты возьмешь меня на прием?

- Посмотрим...

- Мне точно надо знать.

Внезапно скользнувший между нами холод сильно пугает. Я сильно перегибаю.

- Ты меня утомила.

- Боже!... - выдыхаю тихо и, скользнув руками по его плечам, обнимаю шею, пока он не скинул меня со своих колен.

Когда между нашими лицами остается всего несколько сантиметров, я прикрываю глаза и прижимаюсь к твердым губам.

Адам не шевелиться, однако реагирует его член - дернувшись, втыкается в меня ещё сильнее.

Долбанная идиотка. Я играю с огнем.

Раздавит... Раздавит, как муху!

Отстраняюсь, чтобы посмотреть в волчьи глаза, и снова целую. Ощупываю своими губами его рот, и мне не нравится, потому что никогда прежде не приходилось целовать человека, который не целует в ответ.

Это ужасно унизительно.

- Это всё? - интересуется, когда я выпрямляю спину и убираю свои руки.

- Всё.

- Ебанутая, - жестко усмехнувшись, Литовский впивается пальцами в мои скулы и, вынудив открыть рот, толкается в него своим языком.

Я хватаюсь за его предплечье и пытаюсь сопротивляться, но слышу лишь утробный рык. Вторая его рука накрывает мой затылок, и я оказываюсь в тисках, шанса из которых выбраться самостоятельно, нет.

Обмякаю и начинаю чувствовать.

Вкус виски и лайма, упругое скольжение сильного языка и сумасшедшее, шокирующее до самых глубин сознания, возбуждение.

Осторожно прильнув, я инстинктивно подстраиваюсь под него. Обвиваю руками шею и отвечаю на движения его языка.

Мы целуемся.

Я целуюсь с Литовским!...

Факт, способный вызвать сотрясение мозга, но чуть позже. Не сейчас.

Сейчас мы целуемся так, словно реальные муж и жена и вот-вот займемся сексом!

- Пососешь?... - вдруг спрашивает тихо, - Тогда точно возьму.

- Что?!

- Отсоси мне.

Циничные слова отрезвляют как пощечина. Оттолкнувшись от каменных плеч, я спрыгиваю с его колен и без оглядки несусь к выходу.

- Будешь сосать, - толкает в спину несдержанный смешок, - никуда не денешься.

Адам

- Боград завтра приезжает. В курсе? - спрашиваю брата, подставив спину порывам ветра и прикуривая.

- Я говорил с ним. Он с женой с озера как раз возвращается, - отзывается негромко.

- Хочет в нашем «бомонде» засветиться.

Идём к машинам, чтобы разъехаться по домам. Вместе на два дня по региону мотались - легализация всех теневых доходов требует колоссальных временных ресурсов.

- Лену возьмешь?

- Нет, - отрубает категорично.

- Нет?

- Нехрен ей там делать. Она и сама не захочет, - говорит, пуляя окурком в сугроб, - Ты тоже один идешь?

- Я нет.

- С кем?

Тихо смеюсь, заметив в глазах Яна искреннее удивление.

- Шлюху с собой потащишь?

- Почему шлюху? Жену.

- Зачем? Турок попросил?

- Нет, сама, - делаю последнюю затяжку и тоже избавляюсь от окурка, - По родителям скучает.

- Нашли, значит, общий язык?

- Язык? Да.

Пожимаю руку на прощание и, кивнув охране, иду к машине.

Время около полуночи, поэтому дорога до дома занимает меньше часа. Пока едем, втыкаю наушники и врубаю запись двух последних разговоров Лени и моей жены.

Сучка всерьёз собралась свалить. Подставить меня перед своими и чужими и макнуть мордой в дерьмо.

Кровь в венах шипеть начинает, когда думаю об этом.

Малолетка безмозглая.

Откинувшись на спинку сидения, пытаюсь расслабить плечи и затылок и слушаю их разговор.

- Ну, что? Он согласился?

- Лёнечка, милый, я не знаю! Он не говорит ни «да», ни «нет»! Я его боюсь! - тараторит Турчанка, и в её голосе действительно сквозит страх.

Мысленно усмехаюсь. Хотя бы не все инстинкты отбиты у идиотки.

- Но ты говорила с ним? Яська, мне же подготовиться надо.