Удерживая за бедро, чтобы не сбежала, расстегиваю несколько мелких пуговиц на платье и спускаю его с плеч. Скользнув вниз, ткань открывает моему взору два маленьких девичьих холмика.
- Не надо-о-о!...
Оттолкнув пытающуюся закрыть их руку, я накрываю один из них ладонью. Упругая гладкая плоть идеально в ней помещается целиком. Сосок упирается между указательным и средним пальцами.
Пронзившая пах молния едва не лишает равновесия. Никогда не любил маленькие сиськи, но от вида этой рот наполняется слюной.
- Не надо, пожалуйста!...
- Почему?
Сжимаю синхронно обе груди и прихватываю крохотные пики пальцами.
- Она у меня очень чувствительная...
- Серьёзно?
Твою мать, и ведь правда! Полупьяный взгляд девчонки зависает на моих губах, и вызывает такой прилив возбуждения, что налившийся кровью член буквально вспарывает молнию ширинки.
Склонившись над ней, сминаю мягкие губы. Ответку дает в то же мгновение - обвивает мою шею руками и впускает язык.
Жру ее жадными укусами, мну плоть и за последнюю нить здравого смысла удержаться пытаюсь.
- Возьмешь меня? - елозит губами по моей щетине, - Возьмёшь?
- Возьму. Но после приема как следует оттрахаю.
Вздрагивает, молчит несколько мгновений, а потом доверчиво льнет ко мне.
- Хорошо. Ты же мой муж.
Включаю подсветку зеркала, приближаю к нему лицо и, подняв брови, ещё раз проверяю, ровно ли прорисованы стрелки на глазах. Идеально, учитывая то, как трясутся мои руки.
Растушевываю тени и наношу слой туши на ресницы, а затем делаю шаг назад, чтобы оценить макияж в целом.
Мне не нравится, но не потому, что он неумелый - просто я чувствую в нем себя, как в гриме, а саму себя артисткой.
Так неприятно.
И страшно.
За последние сутки я меняла решение раз десять. Я ведь бегу не только от Литовского, но и от своей семьи тоже. Первое время даже мама не должна знать, где я, иначе она тут же сдаст меня отцу. А что сделает потом он, одному богу известно.
Услышав тихое жужжание телефона, бегу к кровати и достаю его из-под подушки. Ленька звонит.
- Как ты, Яська? Собралась?
- Почти, - отвечаю на одном выдохе, - через полчаса выезжаем.
- Твои родители уже выдвинулись.
- Правда?
- Да. С ними три машины охраны.
- Зачем? Это же просто прием.
- Не знаю, - говорит Леня беспечным тоном, - Твой отец не доверяет Лютым.
- А ты? Думаешь, они что-то могут устроить?...
- Не думаю. Они сейчас и так на коне, - усмехается парень, - Не забивай голову.
- Думаешь, все получится?
- Думаю, да. Все гениальное просто.
- Гениальное?... - хмыкаю нервно, - Ты хотя бы представляешь, что со мной будет, если меня поймают? И с тобой тоже.
- Ты же не сдашь меня? Скажешь, что вызвала такси, чтобы уехать домой пораньше.
- Не сдам, - обещаю я.
Немного помолчав, Леня вздыхает. Думаю, он тоже нервничает, хоть и пытается не подать виду.
- В общем, слушай, номер машины я тебе отправлю сообщением. Команду, когда выйти из отеля, тоже получишь на телефон.
- Хорошо.
- Только мелодию на нем отключи, чтобы не привлекать внимания.
- Ладно.
- Держись непринужденно, улыбайся, - продолжает инструктировать, - Подойди к родителям, но ненадолго, иначе твой отец первым под удар попадет.
- Он и так попадет.
- Да.... но Литовские быстро разберутся, что к твоему исчезновению он не имеет никакого отношения.
- Ох, Ленька!... Мне так страшно!
- Не бойся, - немного мешкает и добавляет: - Твой муж все равно тебе ничего не сделает.
- Пф-ф-ф-ф...
Кое-что сделает, даже если я откажусь от идеи побега.
- Всё, давай. Держись молодцом.
Он отключается, а я начинаю переодеваться.
Платье одно из тех, что отправил сюда отец в числе других моих вещей. Совсем новое, купленное давно в Европе, наконец дождалось своего часа.
Длиной в пол, без рукавов и бретелек, с высоким вырезом вдоль правой ноги, оно не предполагает ношение лифчика.
Мне приходится постараться, чтобы застегнуть скрытую молнию на спине и подобрать чулки с узкой резинкой. Результат впечатляет - жаль, что повод надеть это платье такой неприятный.
Покрыв губы яркой помадой, прохожусь щеткой по локонам и, сунув телефон в сумочку, выхожу из комнаты.
Снизу доносятся голоса: торопливый Ивана и сдержанный низкий - Адама.
Невольно замедляю шаг. Страх становится острее, забираясь под кожу холодными иголками, вызывают неконтролируемый тремор пальцев.
Господи, во что я ввязалась?! Куда голову свою пихаю?! С ним даже мой отец не справился, а мне куда?...
Придерживая подол черного платья, медленно спускаюсь по лестнице и замираю, ожидая, когда мужчины заметят меня.
- Адам Викторович, ваша жена, - сообщает суслик негромко.
Повернув голову, Литовский смотрит на меня. Лицо как застывшая маска, но мои рецепторы, как антенны, тут же распознают угрозу. Он как агрессивный хищник, выбирающий удобный момент, чтобы на пасть на жертву.
Оборотень.
- Готова?
- Не заметно? - язвлю, но очень тихо.
Тяжелый взгляд, скатившись по мне до мысок туфель, возвращается к глазам.
- Заметно. Поехали.
Самостоятельно надеваю пальто и выхожу в открытую для меня Адамом дверь.
- Спасибо, - бормочу я, но ответа не дожидаюсь.
