Нырнув вниз одной рукой, сжимаю член у основания - банально боюсь спустить на покрывало.
Лижу неторопливо и со смаком, чувствуя отдачу в виде мелкой дрожи в бёдрах и сдавленных хриплых стонов. Нахожу крохотный ярко-розовый клитор и, помня, какой он у Яры чувствительный, принимаюсь его массировать.
- Нравится так? М?...
- Не останавливайся!... Ещё хочу!...
Грудак током прошивает. Ствол болезненно пульсирует.
Моя девчонка. Моя!... Похуй, что Турчатова. Для меня создана!
Мягко обхватив узелок губами, бью по нёму кончиком языка, пока она не хватается за мои волосы и не встает в дугу. Кончает долго, содрогаясь и трясясь всем телом. Потом обмякает с блаженной улыбкой и прижимается губами к моей шее, когда я проталкиваюсь в её спазмирующее лоно. Двигаюсь, дурея от жара и тесноты, быстро переключаясь на бешеный ритм. Долблю, как люблю - жестко, часто, резко. На периферии влажные поцелуи Яси и нежный шепот:
- Люблю тебя.... Адам, люблю...
Кончаю в неё. Придавив собой к матрасу, наполняю до краев.
- А ты?...
- Ммм?...
- Любишь?
- Я собираюсь с тобой детей растить и старость встретить. Разумеется, люблю.
- Боже!... - гладит мои плечи и спину ладошками, наверняка, не представляя, что это значит для меня, - Я уже не жалею об этом браке, Адам! Правда!... И то, что я писала про тебя Лене, ты же видел, да?
- Видел.
- Это неправда. Ты самый лучший для меня!
Улицы города покрыты серой слякотью. Двигающиеся параллельно с нами машины заляпаны грязью, и на лицах прохожих радости от нагрянувшей весны не видно.
В динамике моего телефона скорбный мамин голом, и мое настроение под стать грязным ручейкам, бегущим вдоль дороги.
- Со вчерашнего вечера из кабинета не выходит, - шепчет приглушенным голосом, - Все звонит кому-то. Ищет доказательства, что это Литовских рук дело.
- Они не при чем. Я уверена.
- Откуда ты можешь знать? Марата убили точно так же.
- Мам.... - словив в зеркале заднего вида внимательный взгляд Павла, перевожу разговор в безопасное русло, - мне кажется, папу нужно показать врачам.
- Как? Если только оглушить и увезти в больницу.
Я понимаю, что ситуация с его затянувшимся запоем безвыходная. По собственной воле он за медицинской помощью не обратится. Нам остается ждать, когда у него кончатся силы или здоровье.
- Ясь, может... - мама взволнованно вздыхает и продолжает, - может быть, ты попытаешься выведать что-нибудь? Это ведь твой отец.
- Что?...
- Наверняка, Литовские тебе уже доверяют. Может, ты слышала какие-то разговоры или видела переписку в телефоне....
- Нет, - отрезаю я, - Ничего такого. И спрашивать не буду.
- Яра...
- Пока. Я тебе завтра сама наберу.
Мама не в курсе, что мой телефон скорее всего до сих пор на прослушке. Я не говорила ей, потому что не уверена, что выдержала бы новую волну нападок и обвинений в сторону Литовских, и в частности - Адама. К тому же, тогда наше общение совсем сошло бы на нет, а я этого не хочу.
Телефон Паши издает короткий сигнал, и он принимает вызов.
- Да, Адам Викторович? - машинальный взгляд на меня, - В паре кварталов. Скоро будем. Хорошо.
- Куда мы всё-таки едем?
Литовский позвонил пару часов назад и велел собраться для выезда в город. Куда именно, не сказал.
- Почти приехали, Ярослава Евгеньевна.
- Пф-ф-ф-ф... Ладно.
Я понятия не имею, что он задумал, поэтому оделась в черное платье - футляр и белое пальто.
Через пару сотен метров мы действительно огибаем дорожное кольцо и съезжаем на парковку перед новым деловым центром с видом на реку и красивую мостовую.
- Что тут? - спрашиваю в пустоту и снова не получаю ответа.
Оба наших джипа подъезжают прямо к входу и останавливаются у всего в паре-тройке метров от стеклянных дверей.
- Идёмте, Ярослава Евгеньевна, - обращается ко мне его безопасник, - Адам Викторович велел проводить вас. Он будет с минуты на минуту.
Вдвоем мы заходим в оглушающее тишиной здание, на лифте поднимаемся на десятый этаж и выходим в пустое, залитое светом, помещение без перегородок и отделки.
- Что это?
- Осмотритесь пока, - предлагает мужчина, - Нравится вам здесь или нет.
- Нравится, - отвечаю без раздумий.
Мои голос и шаги, ударяясь в голые стены, множатся и возвращаются многократным эхо. Повесив сумочку на плечо, я ступаю по белому глянцевому полу в панорамным окнам с видом на город. Остановившись, затаиваю дыхание от восторга. Вид на мост, реку и красивую набережную ошеломляет. Никогда не думала, что мой родной, далеко не самый крупный и современный город, с конкретного ракурса может выглядеть столь живописно.
Услышав голоса за спиной, оборачиваюсь и вижу Адама. Мое сердце дергается ему навстречу и врезается в ребра. Лицо, шею и грудь обдает жаром.
Заложив одну руку в карман брюк и удерживая телефон во второй, он говорит с Павлом, но смотрит при этом на меня. В сощуренном внимательном взгляде небезразличие - ему важна моя реакция.
Закусив обе зубы, я направляюсь к ним. Заметив это, Литовский выдвигается наперерез.
- Что это? Я не понимаю.
