Через несколько минут занимаю столик в углу и делаю заказ. Пока его готовят, кручу телефон в руках.
От волнения потеют ладони, пальцы совсем непослушные. Раздумывая, провожаю взглядом снующих мимо широких окон прохожих. Это будет последнее, что я сделаю. Клянусь.
Нахожу контакт Лены, жму на вызов и, прислонившись спиной к мягкой обивке стула, прижимаю телефон к уху.
Она отвечает после второго гудка. Моё сердце проваливается в живот.
- Яра?...
По голосу понимаю, что она куда-то идет. Похоже на то, что быстро поднимается по лестнице и заходит в комнату.
- Привет, Лена. Как дела? - мой голос, как поломанная соломина, тонкий и надтреснутый.
- У нас всё хорошо, а у тебя?
- Как ты себя чувствуешь?
- Отлично. Всё в норме.
Наш разговор не клеится. Мы больше не родственницы, и поэтому общих тем не осталось. А с чужими Литовские личное не обсуждают.
- Лена.... - вздыхаю прерывисто, - Ты знаешь... я хотела поговорить с Адамом, но он, похоже, не хочет меня видеть.
Она молчит. Не опровергает и из сострадания не подтверждает мои слова.
- Ты не могла бы передать ему кое-что?
- Что?
Моё горло стягивает, и я некоторое время вынуждена бороться с подступающими слезами.
- Передай ему... скажи ему, что мне очень жаль. Я была не права.
- Ох, Яра!...
- Я обвинила его в ужасных вещах. Я не должна была этого делать.
- Я так сожалею!...
- Я надумала себе то, чего нет и не было, - говорю торопливо, чтобы не сорваться на слёзы, - А сейчас мне всё известно.
- Ян рассказал мне, да....
В памяти тут же всплывает то сообщение от него:
Теперь я понимаю его смысл. Мой отец самоликвидировался - Литовские выдохнули с облегчением.
- Я знаю, что они братья хотели его смерти, но к ней не причастны, - говорю тише, - Я обвинила их вслепую.
На некоторое время в трубке повисает пауза. Лене не понравилось, что я сказала?
- Передай ему, пожалуйста. И... прощай.
- Подожди, Ясь, не отключайся.
Возле моего столика появляется официант. С улыбкой ставит на стол чашку эспрессо и уходит. Я смотрю в окно и не дышу.
- Яся!... - слышу, как тяжело сглатывает, - Я не знаю, в курсе ли ты истории с мамой Адама и Яна, но, поверь, у них были причины не любить твоего отца.
- Я не в курсе, - шепчу в трубку.
- Боже... меня за это по голове не погладят!...
Я помню, что их мать не воспитывала их и постоянно живет в другом городе. Никаких подробностей я не знаю, но всегда думала, что она уехала после развода с их отцом. А он просто не отдал ей детей.
При чем тут мой отец?!
- Расскажи, Лена! - прошу я.
- Это было давно. Адам и Ян были мальчишками... - по моей спине ползет холодный озноб, - Их маму похитили и изнасиловали.
Болезненный стон застревает в горле. Я прижимаю ладонь к лицу.
- Старший Литовский ее каким-то чудом вернул, но в стране не оставил. Слишком боялся, что это может повториться.
- И?...
- Он отправил ее в Бразилию и даже выдал там замуж.
- И?... Лена? Какое отношение к этому всему имеет мой отец? - спрашиваю и цепенею в ожидании ответа.
- Он.... - переводит дыхание, - Это он похитил их маму, Яра.
- Что?...
- Прости.
И без того окрашенный в серый мой мир в одно мгновение чернеет. Я ни секунды не сомневаюсь в её словах. Ужасно и подло с моей стороны, но верю Лене как самой себе. Шокирующая правда тут же укладывается в моей голове.
- Это она сама рассказала?
- Турок... то есть, твой отец сам признался. Екатерина Александровна подтвердила.
- Когда он признался?
- Незадолго до смерти.
- О, Господи!... - вырывается со слезами.
Я помню наши с Литовским последние дни посекундно. Его внезапные исчезновения, отстраненность и замкнутость. Почему он не пустил меня к себе в душу?! Он тоже мне не доверял?!
- Прости, Ясь. Наверное, Адам не хотел, чтобы ты знала.
- Он должен был рассказать мне!
- И Ян так считает, - поддерживает Лена, - Но Адам велел ему молчать.
- Он должен был мне рассказать! - вскрикиваю глухо, - Это и меня касается тоже!
- Он не хотел ранить тебя.
- И что?! Лена!... И что в итоге?! Он заставил меня ранить его!!!
Мне кажется, она начинает плакать, и ее тихий всхлип как отрезвляющая пощечина.
Я резко выдыхаю.
- Леночка, прости, пожалуйста! Я не хотела!...
- Нет - нет! - лепечет еле слышно, - Я тебя понимаю. Это ужасно!
- Спасибо, что рассказала! - восклицаю с пылом, - Ты мне очень помогла, правда!
- Я рада. Надеюсь, Адам не убьет меня за это!
Я дочь монстра.
Во мне течет кровь убийцы и насильника.
Желание Адама развестись и нежелание видеть меня становятся объяснимыми.
Положив голову на сложенные на руле руки, думаю. Мои планы относительно смены места жительства становятся более реальными.
У меня есть небольшие сбережения и дорогие вещи, которые можно быстро продать. Денег должно хватить на год аренды квартиры и покрытие первостепенных нужд. С работой, думаю, проблем не возникнет. С графическим дизайном я тоже знакома - небольшие заказы найти сумею.
Все не так страшно, если не брать во внимание сквозную дыру в груди. Но и она затянется со временем.
