— С вашим ребенком ничего не случилось, если вы не заметили — сварливо возразил тот. — А вот громила, как вы выразились, уже никогда не встанет. Господи, какие опасные безнравственные твари учатся вместе с моим ребенком. И эта академия казалась мне приличным заведением…
На Шмаковых обрушился поток возмущений от свидетелей нашей дуэли, потому что оба представителя рода повели себя, мягко говоря, неподобающе. Не понять, что их цель — сделать из меня труп, было невозможно. Еще я был уверен, что это была первая попытка, но не последняя, так что теперь полный набор артефактов буду надевать не только на Изнанку, но и вообще выходя из дома. Как оказалось, в академии тоже водятся твари.
Вблизи труп оказался ужасным зрелищем. Выпученные глаза, искривившийся в последнем вопле рот, и кровь — много крови как на самом трупе, так и на песке под ним. Колья уже исчезли, но многочисленные окровавленные дыры напоминали, где именно они вошли в тело. Затошнило и захотелось уйти отсюда подальше. Но я не имел на это права. Как сейчас поведу, так и будут ко мне относиться. Я несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и отстраниться от усилившегося запаха, после чего занялся осмотром трупа.
Я вытащил все три артефакта. Как ни странно, ни один из них не пострадал, а регенерационный вот только разрядился, пытаясь вдохнуть жизнь в проткнутую тушку хозяина.
«Деньги еще возьми, — предложил Песец. — За тебя их давали — тебе и брать».
«Как-то это…»
«Заодно узнаешь, во сколько тебя оценили, — искушающе улыбнулся Песец. — Во внутреннем кармане пачечка. Я вижу».
Оставив в стороне вопросы о внезапном рентгеновском зрении симбионта, деньги я все же извлек.
— Оценили вы меня неприлично низко, Игорь Сергеевич.
— Это был аванс, и он не отработан, так что вы не имеете права брать эти деньги, Илья.
— Для вас — Илья Евгеньевич, — напомнил я. — Или вы желаете все же выйти?..
— Спасибо, но нет, Илья Евгеньевич. — Шмаков-старший грустно шмыгнул носом, настраиваясь на то, что и деньги потерял, и за них ничего не получил. — Артефактики я попросил бы вернуть, Илья Евгеньевич. Родовая ценность, знаете ли.
— Выкупайте, — невозмутимо предложил я. — У вас неделя на выкуп, потом сдам этот хлам в ближайшую скупку. Ах да, к выкупу должны прилагаться извинения.
— Я подумаю, — сухо сказал Шмаков-старший и ушел.
За ним понуро ковылял младший. Сегодняшнее происшествие не прибавило ему популярности, ну так и сложно было найти менее популярного типа в нашей академии. Зря он не перевелся куда подальше, там хотя бы мог начать выстраивать отношения с однокурсниками с нуля.
— Илья, я так за вас переживала, — сказала Елизавета Николаевна. — Эта скотина Шмаков не давал мне разомкнуть купол и прекратить неравную дуэль. Но вы с блеском справились, и я уверена, что с блеском справитесь и на соревнованиях.
— Там тоже нужно будет кого-нибудь убить? — неловко пошутил я.
Она засмеялась.
— Разве что комиссию, своими умениями.
— Да какие там умения? У меня арсенал совсем маленький.
— Главное — не размер арсенала, а то, как им пользуются, — возразила она. — Илья, после того, что я видела, вам неприлично отказывать. Вот совершенно неприлично.
И эта женщина говорила, что за меня переживала.
— Илья, я согласен с Елизаветой Николаевной, — влез Темников. — Ты вообще соображаешь, что справился с крутым наемником?
— На крутого Шмаковы денег пожалели.
— И слава богу, Илья, — выдохнула Елена Николаевна. — Мы слышали, что он тебе говорил. Что его подрядили не заменить Шмакова на дуэли, а тебя убить. У администрации к тебе претензий нет. Особенно если ты выступишь на еще одних соревнованиях.
Они продолжили меня уговаривать, и я, чтобы не терять время, пообещал подумать, после чего быстро ушел. Меня ждали прохоровские штаны, которые я собирался завершить сегодня. Мало ли как пойдет беседа с Шелагиным завтра.
Проверив метки на карте, я внезапно обнаружил, что тетя Алла и Владик удаляются в сторону Горинска. Надо же, я, оказывается, пропустил ее приезд…
Планы на день сразу пошли не туда. Когда я зашел на кухню, понял, что не смогу проглотить и кусочка: перед глазами сразу встала проткнутый наемник с искаженным от боли лицом. Вины за его смерть я все также не чувствовал, но почему-то сразу начинало тошнить при мысли о еде. И это при том, что я совершенно спокойно разбирал изнаночных монстров на запчасти. Видно, человек, даже такой, не был для меня таким же монстром. Или все дела в том, что мы были одного вида?
Плюнув на философию, я сделал себе чашку кофе без каких-либо добавок и уселся на высокий стул перед стойкой, решив немного прийти в себя перед тем, как идти работать. С такой головой я запорю все что только можно.
«В таких ситуациях хорошо помогает сидр, — вкрадчиво сказал Песец. — И успокаивает, и напиться им почти невозможно. Легкая штука. Многофункциональная…»
«Мне сейчас только алкоголя не хватает для полного счастья», — огрызнулся я.
«О, на глазах оживаешь. И это я только упомянул про сидр… Что будет, когда его попробуешь? Пойдем, кстати, проверим, а? А то я волнуюсь».
