Проклятый восточный ветер! Я выучила все флаги на яхтенной пристани, на пирсах. Эти кусочки разукрашенной ткани постоянно колеблются. Изо дня в день мы истязаем себя раздумьями, бессмысленным беспокойством. Нельзя допустить, чтобы восточные ветры «сдули» Кубу. Мы все еще надеемся, что ветряные потоки развернутся где-нибудь в Атлантике, и продолжаем подготовку.
Каждую ночь мы идем в офис Ванессы, словно ягнята на скотобойню. Мы заложники новых и новых сценариев. Однако когда она представляет нам очередную модель ветрового движения, мы все еще надеемся услышать что-нибудь многообещающее. Каждое новое сообщение о возможном шторме из Африки – и мы в стране наших фантазий.
Каждые три или четыре дня Дейв сообщает о возможности нового погодного окна. Однако через несколько дней он с болью в голосе сообщает об обратном. Такие американские горки изрядно потрепали мне нервы.
Метеоневроз затуманил нам головы до такой степени, что мы и думать забыли о разрешении на Экспедицию из Гаваны. И все же пакет с важнейшими документами из Секции кубинских интересов в Вашингтоне, округ Колумбия, был доставлен 10 сентября. Мы сделали это!
Тренировки становятся по-настоящему интенсивными. Бонни, Ди, Дэвид, Майя и Бартлетт стараются не показывать, насколько им тяжело. Главное событие приближается. Кажется, у нас пропало чувство юмора. Конец сентября близок. Начало последнего, самого серьезного 24-часового заплыва состоялось 10 июля. Он благополучно завершился 11-го. Сейчас этот факт меня нисколько не радует. А огорчает вот что: время между последним заплывом и до настоящего момента – более чем 10 недель. Весь этот период я тренировалась на открытой воде по 5–6 часов. Этого явно недостаточно для предстоящего 60-часового марафона. Я теряю форму. И страшно рисковать, начиная заплыв на 24 часа в тот момент, когда мы с надеждой ждем погодного окна. А новости об «окне» то хорошие, то плохие. В зависимости от них наше настроение меняется, мы поочередно переживаем решимость, затем страх, затем решимость и снова страх. Как только я начинаю верить, что мы вот-вот отправимся в Гавану, я начинаю считать часы. В моих венах бурлит адреналин. Затем звучит отбой, и я раздавлена. Сумки с моими купальными принадлежностями уже два месяца стоят у двери.
Ночами становится холодно. Даже в Ки-Уэсте заметно, что настала осень. Никто не говорит этого вслух, но кажется, мы понимаем, что скорее всего ничего не выйдет. Местные наперебой рассказывают о том, что мы и желаем услышать: какое теплое и спокойное море в октябре. Они уверяют нас, что именно в октябре так прекрасно сидеть на побережье и смотреть на водную гладь без единого барашка (как никогда больше в году). Мы придираемся к каждому слову.
Бонни уже больше месяца тренирует личность с немного расшатанными нервами. Я имею в виду себя. Мне не давали сдаваться ее самообладание и дисциплина. Но в последнее время мои нервы совсем расшатались. Я плохо сплю. Друзья напоминают мне одно изречение: «Вы никогда не поймете, насколько вы сильны, пока у вас не останется выбора». Я повторяю эту фразу словно мантру на протяжении всего дня, ежедневно. Наверное, так сходят с ума. Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Сейчас я могу действительно говорить, что столкнулась с трудностями.
Сегодня 1 октября 2010 года. Мы выходим в море. Я проведу в воде четыре часа. Пирс охвачен колышущимися на ветру флагами. Освежающий бриз дует с востока. Как всегда, я прыгаю в воду прямо с Главной лодки. Шестое чувство подсказывает мне, что это не просто тренировка. Я немедленно погружаюсь в воду и делаю первый гребок. Через какое-то время я переворачиваюсь на спину. Подняв взгляд на
Ди, Бонни, Дэвид, Майя и я тщательно собираем оборудование, проверяем всю технику. Приближаясь к пристани, мы с Ванессой укрываем все бесценные механизмы от дождя. Сейчас лучше нас рассказать о том, что мы чувствуем, может только этот противный, бесконечный и неотвратимый проливной дождь.
Когда мы с Бонни уже собираемся уезжать, чтобы посмотреть расписание авиарейсов, способных доставить нас домой, Ди просит нас вернуться в лодку. Возле
