Все идет неплохо. Но я не перестаю думать о том, сколько времени мы потеряли в шторме. Мое плавание назовут постановочным. Я даже не сомневаюсь. Если никто не додумается это сделать, тогда это сделаю я. Прошло слишком много времени. Я не хочу нервничать. Я стараюсь как могу. После восхода солнца, примерно в семь вечера, я снова надену противомедузный костюм. Помощники очень осторожно мажут мне место укуса. В сумраке я чувствую, будто к моим губам прилип пучок волос. Я поднимаю руку. На ней перчатка из латекса. Я ничего не чувствую. Но я пытаюсь убрать эти волосы со своих губ. Не выходит. Я останавливаюсь. Ощупываю рот. Это кубомедуза. У меня возникают все симптомы укуса. По всему телу пробегает озноб. Я страдаю от одышки. Мои бедра парализует. Я зову Бонни, а она вызывает Энджел. Последняя подтверждает, что щупальца медузы настолько тонкие, что по ощущениям напоминают человеческие волосы.
Энджел снова инструктирует Бонни на случай новых атак. Кажется, что я переживу этот укол не так болезненно, как всегда.
Бонни заклеивает мой рот и нос клейкой лентой. Она оставляет место для дыхания. Меня охватывает паранойя. Я боюсь этих гадов. Я все больше плаваю на спине. Так я ничего не вижу. И волны постоянно прибивают меня к корпусу
Уже час я плаваю на спине. Становится тяжело. Я останавливаюсь. Меня рвет, по личным подсчетам – примерно дважды за час. В таком шторме мне сложно доплывать до лодки, чтобы попить. Болит живот. Но даже так мы преодолеваем этот кризис.
И вот мы снова слышим гром. Похоже на выстрел, потому что звук разносится по воде. Еще. Начинается шоу молний. Они стреляют во все стороны. Ветер стих примерно до 15 миль в час. Теперь он ускоряется до 55. Марк снова объявляет шторм.
Люк Типпл, капитан дайверов, крайне недоволен происходящим. Бонни поднимается на верхнюю палубу, чтобы успокоить его, а также Марка и Бартлетта. Я без энтузиазма смотрю на ситуацию. У меня уже меньше сил, чем при первом шторме. Почему бы мне просто не проплыть с дайверами и их светодиодами какое-то время?
Еще одна Помощница, Элисон Милград, остается со мной. Она хочет отвлечь меня. Вокруг очень темно, но я плыву на ее голос и вскоре вижу Элисон перед собой.
– Диана, давай разработаем легкие вместе?
– Хорошо.
– Отлично. Начинаем. Медленно одинаково дышим и считаем. Пошевели ногами. Попробуй сделать шаг. Тело разогрето. Отлично. Я считаю. Раз.
Я не знала, что лучше всего ваше тело в воде могут согреть именно глубокие толчки ногами. Это ускоряет обменные процессы, немного повышает пульс, разгоняет кровь.
Элисон склоняется надо мной. Она – высокая блондинка и с такого ракурса кажется мне скандинавской богиней. Я скованна. Я не помню ни о каких штормах и ураганах. Все заняты. До меня доносится какая-то болтовня, звуки раций, голоса людей, садящихся в лодку к гребцам. Но мы с Элисон сейчас пребываем в своем собственном мире, недоступном никому другому. Мы дышим вместе. Вдох-выдох, вдох-выдох. Она немного приподнимается, мой взгляд застывает на ней.
«Глубоко вдохните и выдохните. 65. Мы продолжим до 120. Теперь 400. Мы должны».
Я не боюсь воды при ветре со скоростью 45 миль в час. Но в истории спорта только три пловца могли плавать в открытом море без остановки более 50 часов. Двое из них плавали параллельно береговой линии. Один плыл в заливе. Не так уж и рискованно. Некоторые члены нашей Команды боятся, что погибнут и не увидят свои семьи. Лодки швыряет на волнах так, что можно выпасть за борт. Есть вероятность, что мы утонем и нас унесет в море. Сложившаяся ситуация опасна для жизни. Особенно в эту черную как смола ночь.
У Люка плохие предчувствия. Он не может допустить, чтобы его дайверы, включая его самого, в такой ветер спускались в воду, рискуя, что их унесет от лодок. Он непреклонен. Не может быть даже никакой речи об этом. Мы снова прекращаем заплыв. В этот раз меня поднимают на
