В доме господина Эль она стала хозяйкой. Огромному дворцу нужен был кто-то, ради кого жить, крутиться… У пирамиды должна была быть вершина. И в отсутствие господина этой вершиной стала Аньис. Теперь дворец жил ради нее. Тиарна согласовывала с ней все решения (даже те мелкие, по поводу которых не осмеливалась тревожить господина Рональда), каждый день приходила с отчетом… Аньис втянулась и постепенно ощутила себя хозяйкой. И в отличие от господина Рональда, ей было интересно подумать, где устроить новые клумбы, сколько средств выделить на пошив костюмов для прислуги, когда заказать окраску стен дальнего крыла…
Училась общаться и держать себя с мужчинами. Многие назначали ей свидания — и Аньис приходила. С охраной, маячившей на отдалении. Вела светскую беседу, смеялась над шутками поклонников… Некоторые ей даже нравились, с ними было интересно, они словно чуть-чуть закрывали дыру в сердце.
…Но плакала по ночам, понимая, что все это не то. Не то. Сердце молчало, а пело — тонко и грустно — лишь когда она вспоминала своего черноглазого хозяина.
Она всегда думала, что должна выйти замуж. Что это так важно, так нужно… Самое важное для женщины. Теперь можно было выбрать в мужья любого из порядочных и обеспеченных молодых людей. Но не хотелось. Хотелось лишь дальше познавать мир и ждать возвращения господина Рональда.
Все происходило так быстро, она словно неслась вперед на лихом скакуне, как нередко и делала на черном телебести. Неслась, ощущая ветер в ушах, с азартом. И это заглушало, но не сводило на нет грусть, поселившуюся в сердце после его отъезда и того страшного эпизода.
Когда он вернулся… Аньис не было дома. Потом Тиарна сказала ей, что господин Рональд здесь. Сердце один раз громко ударило, кровь отлила от лица. Хотелось кинуться к нему в кабинет… Но… Она должна подождать, когда он ее вызовет. И вызовет ли. Он хозяин дома, а этикет никто не отменял. Да и дел очень много, глупо бросать все в призрачной надежде, что господин Рональд сразу вспомнит о ней.
А потом он стоял в коридоре, как всегда красивый, уверенный… Хотелось броситься ему на шею, заплакать, прижаться к нему. Хотелось никуда его больше не отпускать. Но… Кто ей это позволит? К тому же Аньис теперь хорошо знала, что с мужчинами нужно держать дистанцию. Это они должны делать шаги к сближению, а ей следует просто ждать. Впрочем, в этом случае она не дождется. Остается только сохранять пресловутое достоинство, быть вежливой и ненавязчивой, и опираться на себя, как она научилась. Научилась ли?
Конечно, хотелось отменить планы на вечер и пойти на долгожданный ужин с ним. Но… У каждого из них своя жизнь. Зачем давать себе ложные надежды, травить сердце? Да и неудобно отказаться от приглашения на выступление иностранных музыкантов, организованное госпожой Кассорой…
Растерянная, просидела она весь вечер, почти не слышала музыку, лишь песни о любви вдруг заставляли глаза увлажняться.
— Он вернулся? — тихо спросила госпожа Кассора в конце вечера, с пониманием глядя в лицо молодой подруги.
— Да, сегодня, — также тихо ответила Аньис.
— Не забывай, что у тебя теперь своя жизнь, — улыбнулась Кассора. — Полноценная и независимая. Хозяин в доме — не значит хозяин твоего сердца.
А поздно вечером, когда прошло и время ужина, и время, когда она обычно ложилась спать, Аньис вышла в сад порисовать эскизы. Все равно не заснет теперь, когда каждую секунду каким-то особым органом чувств ощущает присутствие господина Рональда неподалеку. Поставила лампу так, чтобы светила ей прямо на бумагу, взяла в руку карандаш… В саду ей всегда хорошо думалось и рисовалось под пение птиц.
Неожиданно на светлый круг на земле упала тень, и Аньис вздрогнула — когда-то так же Эдор вышел из тьмы, и она пережила самый большой ужас в жизни.
— Прости, не хотел тебя напугать, — мягко улыбнулся господин Рональд. — Доброго вечера, Аньис.
— Доброго вечера, господин Рональд, — она с улыбкой встала и слегка поклонилась, потом села обратно. Сердце выскакивало из груди. Опять он стоит рядом со своей густой атмосферой, вышибающей мысли из головы… Какая уж тут независимость!
— Рисуешь эскизы, позволишь посмотреть? — спросил он и сел рядом, но не касаясь ее.
— Только начала, — чуть улыбнувшись, Аньис указала на пустой лист.
— Чем ты сейчас занимаешься, Аньис? Как поживает ваше ателье, что ты рисуешь так поздно вечером?
Сколько вопросов, удивилась Аньис и заглянула в смуглое лицо. Зависла на секунду… Как сильно она по нему соскучилась, теперь не насмотреться, не впитать глазами, чтобы насытиться надолго… А он был совершенно серьезен, и черные глаза смотрели крайне внимательно, словно для него не было ничего важнее, чем то, что она ответит.
