ЛОНГВЬЮ. ПРОПАЛ РЕБЕНОК
Я перечитала заметку, стараясь предугадать следующий шаг властей. Прошло меньше двух суток после исчезновения, и никакой другой информации не было – ни следов, ни подозреваемых. Насколько я была осторожна? Легко ли будет нас найти?
Я размышляла над этим за последними глотками кофе. Я не имею никакого отношения к Эмме, у меня нет причин ее забирать…
– Сара?
Я подскочила и выронила телефон, тяжелая кружка чуть не выскользнула из рук. Я поставила ее, вошла в спальню и опустилась на колени перед заспанной Эммой.
– Привет, детка. Тебе что-нибудь нужно? Хочешь пи-пи?
Она кивнула и потерла глаза кулачками, по-детски пытаясь прогнать остатки сна.
Я сунула телефон в карман. Сердце колотилось так, что ритм отдавался в ушах.
– Хочешь надеть пижаму?
Эмма посмотрела на струящийся через окно солнечный свет.
– Но сейчас день.
– Ничего страшного. Пижаму можно носить и днем.
Она зевнула и пошла в ванную, ее волосы превратились в спутанный узел на затылке. Эмма неуклюже вытерлась, спустила воду и встала на цыпочки, чтобы вымыть руки.
– Давай и зубы почистим.
Я вытащила из сумки новую фиолетовую зубную щетку и зубную пасту.
– Я сама.
Эмма взяла щетку, аккуратно выдавила немного пасты и мягко, но умело пошуровала щеткой по зубам.
– Да ты отлично чистишь зубы, – сказала я.
Эмма посмотрела на меня и улыбнулась, сверкнув зубами. Щека под ее глазом раздулась.
– Щека еще болит? Принести еще льда?
Она покачала головой, и тогда мы сняли с нее новую одежду. Несколько секунд я рассматривала, нет ли у нее на коже других синяков, словно искала клещей. В примерочной «Уолмарта» у меня не было на это времени, а сейчас мы никуда не торопились. В тусклом освещении ванной трудно было что-либо разглядеть, но синяки присутствовали тут и там на ногах, а некоторые, на руках и торсе, по форме напоминали отпечатки пальцев.
– Откуда у тебя эти синяки?
Эмма посмотрела на свои ноги, словно видит их впервые.
– Не знаю. Может, из школы?
– А эти? – Я указала на руки и туловище.
Она снова пожала плечами и потупилась.
– Эмма, солнышко, это сделала твоя мама?
Я слегка коснулась синяков.
– Не знаю.
– Послушай, Эмма. Мне нужно знать, чтобы больше у тебя не появлялось синяков. Договорились?
– Ладно. – Эмма говорила еле слышно, но я чувствовала, что она мне доверяет. – Я думаю, это сделала мама. Иногда она слишком сильно меня сжимает.
– Да? И тебе, наверное, это не нравится, верно?
– Да.
Вот передо мной лоскутное одеяло синяков, как на ладони. Вот невинная малютка, настоящая, теплая, теперь наконец-то в безопасности. И вот ее признание. Она дотронулась до щеки и опустила руку.
– Эмма, больше тебе не надо будет ни о чем беспокоиться, обещаю. Ты мне веришь?
– Да.
Она опять зевнула, и я помогла ей надеть пижаму с героями «Щенячьего патруля». Штанины запутались, и, чтобы расправилась ткань, Эмме пришлось попрыгать, опираясь на мое плечо. Она хохотала, обхватив мою шею, и обдала ее прохладным мятным дыханием. Я воспользовалась возможностью обнять ее, и она стиснула меня в ответ.
Я отпустила ее, и мы прошли в гостиную. Эмма рассматривала непривычную обстановку. Она села на краешек потертого дивана с колючей обивкой и скрестила ноги.
– У моей бабушки был похожий дом.
– Правда?
Я плюхнулась на кресло-качалку напротив Эммы и оттолкнулась ногами от пола. Девочка выглядела старше своих пяти лет, ее глаза пытались рассказать о чем-то, что я не вполне понимала.
– Тебе там нравилось?
– Там было так весело! У нее была ферма с цыплятами и хрюшками.
– Это здорово, да?
– Ага. – Она почесала руку. – Но она умерла.
– Ох, мне так жаль.
Эмма посмотрела на телевизор.
– А почему телевизор так выглядит?
Я засмеялась.
– Ты про это? – Я показала на антенну. – Потому что ему сто лет.
– Правда?
Я покачала головой.
– Не совсем. Но он очень старый.
– А мы можем пойти погулять?
– Конечно.
– И я могу ходить в пижаме?
– Непременно. Хочешь посмотреть на озеро?
– Озеро? Да! А в нем можно поиграть?
Я поведала ей ту же историю, которую когда-то рассказал мне Итан: о маленьких феях и горшках с золотом. При мысли о настоящем волшебстве в воде у Эммы округлились глаза.
Она вскочила с дивана и схватила меня за руку, прежде чем я успела ее протянуть. Я открыла дверь в патио, и мы спустились по крутому склону к озеру, где провели остаток дня.
