— О каких нафиг детях?! — взревел я, хоть и понимал, что Ада меня не слышит. — О каких к чертям детях, если ты даже жрать нормально отказываешься?! Какие дети?! Чтобы мы их пополам разодрали во время очередной ссоры? Зачем, твою мать, тебе дети?! Тебе мало было живых игрушек?!
—
— Думаю, — прошипел я, — вы бы с ним посоревновались.
Мне не хотелось ее жалеть. Только не сейчас. Я уже почти выдрал этот сорняк из собственного сердца. И она опять, опять туда лезла!
Ада в голосовом что-то еще говорила, а я отставил в сторону бутылку виски, закрыл глаза и позволил себе расслабиться.
Какая же она все-таки дрянь.
И самое главное, я же даже не смогу сказать ей, что ее ненавижу. Не смогу, не упомянув, что все еще люблю.
Только вот, увы, до сих пор не хочу вернуться.
Передо мной поставили тарелку с салатом, гречкой и запеченным куриным филе. Я с долей ужаса рассматривала еду, а потом, вскинув голову, непонимающе уставилась на доктора.
— Это что?
— Ваш обед.
Я покосилась на еду других пациентов, которые сидели рядом со мной. У каждого был свой столик и своё питание, но я уже привыкла к обычным супчикам да сырникам, а такая резкая смена… заставила меня напрячься.
— Не понимаю, — отозвалась я. — Вы что-то перепутали. Я ем супы.
Доктор тяжело вздохнул и сел напротив меня.
— Вам пора есть нормальную еду, — мягко заявил он. — Вам нужно набрать минимум десять килограмм, если вы хотите когда-нибудь забеременеть и выносить ребенка. — Его пристальный взгляд скользнул по мне. — Я вам не поставил диагноз “анорексия” лишь потому, что вы пусть и питались раньше паршиво, но хоть что-то ели. Но вам нужны жиры, Аделаида.
Скривившись, я мрачно кивнула.
— Ну, тогда приятного вам аппетита.
Я не ответила. Просто сверлила взглядом еду и мысленно пыталась заставить себя хоть что-то съесть. Сама мысль о том, что нужно было съесть нечто твердое, приводила меня в панику. И я никак не могла понять с чем это было связано. Супы меня вполне устраивали.
— От того, что ты ее сверлишь взглядом, она тебе в рот быстрей не попадет.
Услышав знакомый голос, я тяжело вздохнула.
— Уходи, — заявила я и, схватив поднос, направилась к другому столу.
Я даже не взглянула на своего посетителя, ибо просто не желала его видеть. Я могла смириться почти со всеми, кроме него. Потому что я слишком сильно злилась на него.
Опустив поднос на свободной стол, я осторожно села.
— Я никуда не уйду, Аделаида, — заявил Алекс и сел напротив.
Я закатила глаза:
— Тебе тут не рады.
— Тебе придется потерпеть.
Взяв один помидор, я разрезала его на три маленьких кусочка и засунула себе один в рот. Я медленно начала жевать. Доктор говорил о том, что я должна наслаждаться вкусом, но я его не чувствовала. Вся еда была для меня одинаковой.
— Зачем ты здесь? — Сухо спросила я.
— Доктор сказал, что ты делаешь успехи.
Из меня вырвался тихий хрип:
— Это сложно назвать успехами.
— И что ты планируешь здесь остаться до самой весны, — продолжил Алекс.
— Тут безопасно, спокойно, тихо, — ответила я.
— Но мы оба с тобой знаем, что это для тебя не будет жизнью.
Моя бровь удивленно изогнулась:
— А с чего ты решил, что ты знаешь, какая мне нужна жизнь?
Алекс, откинувшись на спинку стула, сверлил меня своими глазами из-под очков, а я запихнула ложку гречки в рот и с ещё большим усердием принялась жевать. К мясу я принципиально не притрагивалась.
— Это я сбил Кирилла, — резко заявляет Алекс. — Точнее, мои парни.
Вилка не выпала из моих пальцев. Я просто спокойно взглянула на Алекса. И внутри меня ничего не дрогнуло, потому что глубоко внутри себя я догадывалась об этом. Просто предпочитала игнорировать.
— Ты умна, ты умеешь манипулировать, ты прекрасно знаешь изнанку города, ты умеешь просчитывать почти всё, — заговорил Алекс, и при каждом столь странном комплименте он загибал палец, — ты боец, Аделаида. Но у тебя просто не было хорошего учителя.
Я продолжила молчать.
Теперь я порезала на пять маленьких кусочков огурец.
— А мне нужна наследница, — заметил Алекс. — Инга не подходит на эту роль.
— Вам просто ее жаль, — встряла я. — А меня — нет.
Глаза Алекса полыхнули от моих слов.
