— Не обеднею. Захочешь — вернешь потом. Но ты мне нужен как ценный источник информации, который до сих пор почему-то не изволил рассказать о том, что знает. А тем временем Ада тоже роет. И ей тащат информацию, возможно, больше информации, чем следует ей знать.
Меня перекосило. Последнюю неделю Алекс, издеваясь надо мной и пытаясь отомстить за часы молчания, цедил слова сквозь зубы. Еду привозил, да.
— Ты же и без меня можешь вычислить этого козла, — наконец-то нахмурился я. — Я тебе сдал все, что мог.
— Кроме человека, который тебя нанял.
— Потому что это друг.
— Друг больший, чем Ада?
Я отвернулся.
— Может быть, это какая-то другая Ада Серова.
— Ну да. В мире же полно Ад одинакового возраста и с одинаковым братом Ярославом, который играет в группе с одинаковым названием.
— Алекс, ты…
— Я не хочу рыться в твоих личных архивах. И не хочу ничего ломать, — Алекс сел на стул и внимательно взглянул на меня. — И эту неделю мне было чем заняться и без твоего посредника. Но теперь у тебя есть два варианта: либо назвать мне его имя, либо просто наблюдать, как я буду его искать. Второе хуже. Да, я потеряю чуть больше времени, но результат в итоге может тебе сильно не понравиться.
Я скривился.
— Говоришь, Ада роет? А я лежу в больнице и ничем не могу ей помочь.
— Ага. И не можешь путаться у всех под ногами, как та еще помеха. Тебе не кажется, что это куда полезнее твоей обычной помощи?
— Я же рассказал тебе все, что знал! — восклицание оказалось чуть более громким, чем следовало, но совершенно не впечатлило Алекса. Он с таким равнодушием смотрел на меня, словно пытался сказать: ему абсолютно наплевать на все, что я ему скажу. Ему важно получить результат.
И он выбьет из меня эту информацию, если ему будет нужно.
— Послушай, Кирилл, — прошипел Тобольский, подаваясь вперед. — Я понимаю, что тебе очень удобно не вмешиваться во все это и прикрывать собственного друга. И я даже готов принять, что дружба для тебя — это очень важно, и далее по тексту. Но пойми меня правильно. Вадим — последняя сволочь. Он как плесень. Вцепится, заключит договор, окрутит, вытащит все деньги и смоется. А потом те, кто должен был приходить по его душу, идут к деловым партнерам, оставшимся без копейки. Кого-то убили. У кого-то похитили ребенка. Кто-то покончил жизнь самоубийством. Кто-то спился.
— А ты каким-то чудесным образом жив и здравствуешь.
— Помолчи, — оборвал меня Алекс.
В его глазах полыхнуло что-то дьявольское. Он наклонился совсем близко ко мне и всматривался в мое лицо, словно пытался выискать там что-нибудь. Что — я сам понятия не имел.
— Но с Адой было иначе. Ему нечего было забирать у девчонки. Несовершеннолетней девчонки, Кир. И теперь, когда она так изменилась, она тоже будет его искать. Он вылепил ее по своему образу и подобию и думал, что угробил, а на самом деле — сделал из Ады то, что мы видим сейчас. И сейчас она считает, что она сильнее. Все ведь погибли. Она выжила. Изменилась. У нее в руках куча ресурсов. Она уверена, что может сыграть против него и победить.
— А она не может? — ухмыльнулся я. — Ты недооцениваешь Аду, дядя Саня. Она куда сильнее, чем ты думаешь.
Алекс откинулся назад и рассмеялся.
– “Алекс Тобольский был всего лишь его деловым партнером, — процитировал он, умело пародируя голос Ады. — А я была куда ближе. Я знаю его гораздо лучше. Потому я найду его первой и уничтожу его”. Вот что она обо всем этом сказала. Узнаешь?
Еще б не узнал.
Ада всегда была той еще самоуверенной стервой.
— Это не я недооцениваю Аду, — прорычал Алекс. — Это она переоценивает себя. И сильно. Она до сих пор ищет виноватого в аварии, в которую ты влетел. Она знает, что за тобой шел хвост. И за эти дни она так и не догадалась, что это был я. Скажу тебе больше, даже не догадается.
Сейчас Алекс выглядел иначе. Как-то… Пугающе. От него веяло таким холодом, что я аж поежился и невольно потянулся за своим одеялом.
— Со мной нельзя быть
Я молчал.
— Приму за знак согласия, — утвердительно кивнул Алекс. — Итак… Почему? Потому что Вадим оставил следы. И я направил этих людей по ним. Хочешь спросить, почему он не отсвечивал десять лет? Потому что я оставил его почти без копейки. Большинство отдал за долги, которые он так любил оставлять.
— А сдачу?
— Оставил себе в качестве моральной компенсации, — ухмыльнулся Алекс. — Меня Вадим не переиграет. Он не действует на эмоциях, он пытается вести расчет. Это его и погубит. Но Ада… Мне бы не хотелось, чтобы она пострадала, прежде чем я доберусь до него. Он рядом. А она в себе слишком уверена. Но тратить мое время или нет — решать тебе.