— Почему же? — Удивилась я. — Я больше сомневаюсь над покупкой платья, чем выходить замуж за Лео или не стоит.
Яр от удивления открыл рот, а вот Инга помрачнела.
— Не беспокойтесь, я знаю в какие игры играю.
На удивление ужин протек в тихой и приятной обстановке.
Яр вместе с Ингой и Ариной удалились в гостинную, чтобы накрыть там кофейный столик для сладкого, а я убирала со стола и загружала грязную посуду в посудомойку. Алекс, сидевший на стуле, просто наблюдал за мной.
— Иногда ты меня удивляешь.
— Повторяешься.
— Нет, правда, Аделаида, из всех людей, которых я знаю, тебя просчитывать иногда сложней всего.
— Рада, — отозвалась я и сунула последнюю тарелку. — Но мне глубоко всё равно, Алекс. Думай, что хочешь. Делай, что хочешь. Тебе ведь плевать на моё мнение.
Алекс передернул плечами:
— Я не был бы так уверен в этом, Аделаида.
Устало вздохнув, я на долю секунды заставила себя сделать глубокий вдох, а потом с облегчением выдохнула.
— Ты всё ещё мне должен сказать своё решение, — напомнила я ему.
Алекс скривился:
— Вечер ещё не закончился.
— У меня нет столько времени, — бросила я и включила машинку. — Мне нужно возвращаться домой и заниматься рабочими делами.
Алекс, склонив голову в бок, продолжал внимательно меня рассматривать:
— Ты могла бы стать моей наследницей, Аделаида.
Его слова заставили меня замереть.
— Что?
Алекс легко поднялся на ноги, вновь налил мне и себе вина, а потом только протянул мне бокал. В голове у меня слегка затуманилось, но я не обращала на это внимание. Я прекрасно знала свою норму, и никогда ещё в своей жизни я не напивалась.
— Ты обладаешь всеми теми навыками и талантами, что и я, — заговорил он. — Ты больше похожа на меня, чем Инга. И я безумно люблю свою дочь, но она не сможет однажды перенять мой бизнес. А вот бы смогла. Ты почти что женская копия меня самого.
Вскинув брови, я присвистнула:
— Это, конечно, приятно слышать, но пахнет чем-то странным.
Несколько секунд Алекс ещё внимательно рассматривал меня, а потом просто покачал головой. Видимо я расстроила его, либо заставила испытать какие-то эмоции, но мне было всё равно. У меня скоро свадьба, и мне необходимо, чтобы Алекс повел меня к венцу.
— Пойдем к ним, — бросил Алекс. — Не хорошо заставлять их ждать.
Я ничего не сказала. Просто молча последовала за Алексом.
Стоило нам войти в гостинную, как я заметила Яра. Брат сидел за роялем, раскладывал перед собой нотные листы, которые я точно не помнила. Всего на одно мгновение он вскинул голову, наши взгляды столкнулись и по всему моему телу пробежались мурашки.
Я даже не успела ничего сказать, как Яр заиграл.
Такой музыки он ещё не создавал. Это было что-то уникальное. Даже грандиозное. Одновременно веселое, но в тоже время грустное, надрывное и трагичное. Эта песня рассказывала историю девушки, которой обрезали крылья, а она всё равно научилась летать. Пусть и без своих прекрасных белоснежных крыльев.
Мне на глаза навернулись слезы, когда я поняла, почему Алекс заставил меня прийти. Он хотел, чтобы я услышала эту композицию, ведь я бы ни за что на свете не согласилась на простое приглашение. Поэтому помочь мог простой шантаж.
Повернув голову, я с долей ненависти уставилась на Алекса.
Он сидел в кресле с прикрытыми глазами, слушал музыку и слегка покачивал своим бокалом. Затем мой взгляд скользнул на Арину, которая мягко обнимала Ингу, чьи руки покоились на животе.
Им не стоило меня приглашать, потому что они в который раз напомнили мне о том, что я имела и не хотела терять. Эта семья не заслужила разрушения. Точно не того, что случилось с нашей семьей, когда я по глупости связала свою жизнь с Вадимом. Я до сих помнила крики….
— Не знал, что ты вновь сочиняешь, — бросила я, когда в гостиной повисла тишина.
Плечи Яра были чертовски напряжены, но он нашел в себе силы, чтобы спокойно посмотреть на меня.
— Это единственное в чём я хорош, куколка.
Сделав глоток вина, я горько хмыкнула:
— Ты пишешь хиты лишь во время депрессии.
— Как видишь — нет, — продолжил гнуть Яр.
— Группа распалась, — сердито напомнила я. — Ее больше нет.
Взгляд Яра никак не желал отрываться от меня. А мне отчаянно захотелось подойти к нему, выплеснуть вино ему в лицо, а потом выдавить эти чертовы глаза.
Как он смел! После этих лет, что я просила вернуть группу, а он мне раз за разом отказывал, создать столь прекрасную песню и сыграть ее мне. Буквально накануне моей свадьбы.
— Ты не имел права, Ярослав, — прорычала я. Мой голос зазвенел от такой ненависти, что Инга с Ариной вмиг напряглись. — У тебя нет никакого гребанного права так поступать со мной, Ярослав.
Яр поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед. Меня же всю трясло и колотило, потому что в голове продолжали доносится строчки, которые он пел своим низким ласковым бархатным голосом.
“Ей сломали крылья, а она всё равно научилась летать”.
“Вырвали сердце, а она заменила его на льдинку”.
“Она стала Снежной Королевой холодных земель”.
“Вырвали крылья, а она всё равно летает”.
— Ты не должна выходить за Лео замуж, — взмолился Яр. — Ты его не любишь, куколка. Ты сломаешь себе жизнь. Опять.