Анжелика грустная и уставшая. Как будто война по ней ударила. Волосы ее растрепаны, кожа бледная. Показываю ей на детское место. Она с сомнением смотрит на свободное место и качает головой. Я опускаю женщину, она уходит в соседнее помещение. Глухой рык вырывается из груди. Слышу тихие возгласы сквозь звон, дети смотрят на меня испуганными глазенками. Пересиливаю свой страх и заставляю себя подойти ближе к детям. Взгляд останавливается на забившейся в углу девочке. Темные вьющиеся короткие волосы на голове. Рваное платье. Зверею. Подбегаю к малышке, падаю перед ней на колени. Поднимаю рукой ее голову за подбородок. Сердце начинает бешено колотиться. МОЯ.
— Малышка, я не обижу. Пойдем, там твоя мама, — подхватываю дочь на руки и иду в спальню, искать Анжелику. Мать моих детей ревет, захлебываясь слезами. Стоит на коленках у одной из кроватей, руками ощупывает лицо Тимофея. Всматриваюсь и бегом несусь к сыну. Вторая дочь сидит рядом на кровати. Отпускаю малышку, усаживаю ее рядом с сестрой. Поворачиваю Тимофея к себе лицом. Ужас. Все лицо сына в царапинах и синяках, кровоподтеках. Задираю его футболку и осматриваю тело. Здесь все выглядит получше. Синяки есть, конечно, но не такие страшные как на лице. С сыном всё понятно. Перевожу взгляд на девочек. С одной всё вроде бы хорошо, а у той, которую нес на руках, всё платье разорвано в хлам.
— С*ки, — вырывается у меня. Если девочку хоть пальцем тронули, то этим гадам не жить. — Пойдемте, — смотрю на Анжелику, она до сих пор не пришла в себя. — Анжелика! Встань с пола, возьми Тимофея за руку и идите за нами, — беру девчонок на руки и выхожу из спальни, оглядываюсь, фиксирую взглядом "Жену" с сыном. Молча выходим из садика и подходим к моей машине. Или теперь будет правильнее говорить "нашей" машине?
Отключаю сигнализацию, открываю заднюю дверь.
— Забирайтесь, — по очереди усаживаю девочек в кресла. — Теперь ты, Тимофей, — сын даже не отреагировал на то, что я его приподнял и засунул в салон. Пристегнув ребенка, вылез из салона и подошел к Анжелике. Она обхватила себя руками за плечи, бедрами уперлась об машину.
— Анжелика, мы сейчас в клинику съездим, потом я вас домой отвезу.
— Ты ссссппяяятил? — заикаясь, произносит она.
— Почему спятил? — не понял наезда.
— Ммыыы таакооее переежиилии, ааа тыы Ддннкк сдеелаать хоочешь.
— Какое нах*р ДНК? Я вас к врачу отвести хочу. Ты детей видела? Им явно помощь нужна, да и тебя осмотреть не мешает. Садись, — беру ее за локоть и подвожу к дверям. Анжелика ныряет в машину. Быстро оббегаю авто и забираюсь внутрь. Через минуту выруливаю и отъезжаю от детского садика.
Четыре гребаных часа мы провели в клинике. Дети стойко перенесли все врачебные манипуляции, в отличие от их матери. Анжела уперлась и ни в какую не хотела проходить элементарный осмотр.
Злой везу их домой.
— Куда ты нас привез? — тихо произносит Анжела, спасибо, что заикаться перестала.
— Домой.
— Мы не тут живем.
— Я привез вас домой. Теперь вы живете здесь, — твердо говорю и поворачиваюсь к удивленной женщине.
Анжелика.
Прихожу в себя, лежу на кожаном диване. Коричневом кожаном диване. Хороший такой, хоть и холодный, зараза. Где я? Дом не мой. Чей? Судорожно глотаю воздух, воспоминания обухом бьют по голове. Дети!!! Вскакиваю, ноги, словно не слушаются меня, подгибаются, и я падаю на пол. Ударяюсь локтями. Раздается топот, поднимаю голову, вижу мужские ноги. Задрать голову выше, чтобы посмотреть, чьи это ноги не могу.
— Анжелика! Сильно ударилась? — раздается мужской голос.
— Не знаю, — а что я должна ответить? Он молча помогает мне подняться и усаживает на диван. — Как дети? — почти шёпотом спрашиваю я.
— Относительно нормально. Уже поели, Тима я намазал кремом от ушибов и синяков. Девочки мультики смотрят. Детскую одежду я уже заказал. Правда пришлось повозиться, принцессы с цветом определится, не могли. Да, и я уже вызвал детского психолога.
— Никакого психолога! — закричала на всю комнату. Мужчина опешил, схватил меня за ладони.
— Почему?
— Он уже "помог", — ощущаю комок в горле, прокашливаюсь. — Не надо психолога.
— Хорошо, я отменю его визит. Ты есть хочешь? — согласно киваю в ответ на его вопрос. — Пойдем.
Встаю с дивана, опершись на мужчину, прохожу на кухню. Осматриваюсь.
— Я люблю классику, поэтому не разрешил ломать стену между кухней и гостиной, когда дизайнер настаивал на этом. Здесь, тарелки, — открывает один из кухонных шкафов. — Чашки, — приоткрывает дверку и достает две чашки. — Вилки, ложки, там, — жестом руки указывает на ящик. Из холодильника достает несколько контейнеров с едой.
— Тебе положить в тарелку или?
Беру контейнер, открываю крышку и молча накидываюсь на салат. Лишь вилка мелькает между пластиковой емкостью и моим ртом.
— Ясно, — усмехается. Я даже не заметила, как он чай в чашки налил. Всецело была поглощена поеданием салата.
— Извини, я просто…
— Есть хотела? За что извиняешься? — отодвигает соседний стул и садится на него. — Почему от психолога отказываешься? Детям он нужен.