Все это время я стояла в стороне, впав в ступор. Оказалось, что общение по сети не смогло заменить живые встречи, и сейчас я испытывала некую неловкость и стеснение перед Димой, хотя до нетерпеливой дрожи в коленках ждала его. Внутри все замерло, чтобы пуститься в пляс, когда он наконец обратил на меня внимание своих сверкающих голубых глаз.
С первого взгляда стало очевидно, что он изменился. Внешне почти нет. Однако я всеми рецепторами уловила ту прошлую харизму, что с возрастом только окрепла, войдя в полную силу.
Он излучал уверенность. Уверенность в себе и в завтрашнем дне. Он, такой повзрослевший, вставший на ноги, вырвавшийся из-под опеки родителей, и я, только-только поступившая на первый курс факультета дизайна, вечно прячущаяся за спиной дедушки. Именно в этот момент я пусть до конца не осознала, но ощутила трещину, что расползлась между нами. Трещину, что грозилась перерасти в пропасть.
– Мелкая! Пять лет прошло, а ты мне так до плеча и не достаешь! – воскликнул Дима, сияя белозубой улыбкой, а я еле сдержалась, чтобы не поморщиться от детского прозвища, задевшее то беспокойство, что заворочалось в груди. Он обхватил меня за плечи одной рукой, притягивая к своей груди. Я же, почувствовав то, что осталось неизменным – его запах, выкинула все мысли из головы.
– Я тоже рада тебя видеть, – отстранилась, сияя улыбкой в ответ.
– Рада! – подал голос дедушка. – Готова была бежать вперед машины!
– Дедушка! – в который раз за вечер возмутилась я, прикладывая усилия, чтобы не приложить ладони к горящим щекам.
– Предлагаю пройти к столу, – перевел тему дядя Саша, приглашающе протянув руку в сторону столовой. – Ира запекла свою фирменную буженину – запах на весь дом. Главное, не разрешила попробовать, пока все не соберутся.
– Попробовать, конечно, – иронично протянула мама Димы, направляясь в глубь дома. – После твоего попробовать ничего бы не осталось.
– Ну тут я Сашу понимаю. Твоя буженина – это что-то с чем-то, – послышался удаляющийся хохот дедушки, когда я дотронулась до спины Димы, направившегося вслед за остальными.
Остановившись, обернулся к смущенной мне, приподняв брови в ожидании.
– Я, это, – охрипшим от волнения голосом начала я, после чего пришлось прокашляться, прежде чем продолжить. – В общем, это тебе. Поздравляю с получением диплома.
Он принял протянутый мною подарок, окинув меня заинтересованным взглядом, прежде чем открыть.
– Ого, – его рот приоткрылся, когда он заглянул внутрь.
Снова посмотрел на меня, не скрывая довольного блеска в глазах, давая понять, что украшение пришлось ему по вкусу. Выдохнув, расплылась в улыбке, прижав руки к груди от переполнявшего восторга. Это оказалось волнительней, чем я могла себе представить.
– Спасибо, Мир. Я, честно, не ожидал, – он примерил браслет, идеально севший на его запястье.
Провел пальцем по рельефу кожи, задержав взгляд на нем, после чего его глаза нашли мои, неотрывно следящие за каждой эмоцией, промелькнувшей на мужском лице.
– Тебе правда понравилось? – смущенная, не решилась указать на гравировку. Пусть будет сюрпризом.
– Конечно, – наклонившись, запечатлел на лбу волнующий душу поцелуй. – Зря сомневаешься. Я его теперь не сниму.
– Договорились! – засмеялась, млея от тепла ладони, мягко подтолкнувшей за талию в сторону столовой.
– Мира, зайди, пожалуйста, – услышала голос дедушки, поравнявшись с приоткрытой дверью в его кабинет.
Он сидел за столом из темного дерева в широком кожаном кресле, зарывшись в документы, свет на которые лился лишь из настольной лампы. Ужасная привычка сидеть в потёмках, от которой мне никак не удалось его отучить.
– До сих пор работаешь? – с нотками упрека произнесла я, усаживаясь напротив.
– Нужно закончить пару срочных дел, – оторвавшись от бумаг, откинулся на спинку кресла, сжав кончиками пальцев переносицу, на которой остались следы от только что снятых очков.
– Кажется, это ты меня учил, что полноценный сон – залог здоровья, а сам сидишь допоздна. Между прочим, плохой пример заразителен, – заключила с хитрой улыбкой, скинула тапочки и забралась на кресло с ногами, обхватив колени руками.
– Деда поучать вздумала, вы посмотрите, – поворчал больше для виду, постукивая ручкой о столешницу. – Какое здоровье в мои то годы?
– Деда! – возмущённо перебила я, не позволяя ему и заикнуться ни о чем подобном.
Я, как любящая внучка, не желала замечать ни морщин, которых с каждым годом на родном лице становилось все больше, ни прилагаемых усилий при движениях, что раньше давались с лёгкостью, ни таких поздних вечеров за работой, прикрывающих бессонницу. Наивная детская привычка убегать от реальности, надеясь, что, если не думать о проблеме, она исчезнет самостоятельно.
– Что деда? – скопировал мой тон. – Я не молодею, поэтому хочу быть уверен, что ты останешься с надёжным человеком.
– Ты про родителей? Я заезжала к ним вчера. У них все хорошо, и они совершенно не против, что я часто остаюсь у тебя, ты же знаешь.
– Нет, Мира. Я о другом человеке. О Диме.
