Не его Золотая девушка полностью

Разговоры о полуфинале напоминают мне, что в пятницу я вернусь в окопы с камерой наперевес. На целые выходные. Желудок при мысли об этом скручивается в узел.

Я слышу, как отрывается лист бумаги, затем другой, прежде чем меня останавливают у двери.

– Вам это понадобится, мисс Райли, – говорит директор Харрисон, протягивая два розовых пропуска. Один для меня. Один для Уэста. – Я дал вам обоим десятиминутную отсрочку, чтобы переодеться и приступить к тренировке. Не задерживайтесь в коридорах. Поняли?

Его голос и близко не такой властный, как суть заявления. Я уверена, снисходительность больше предназначается Уэсту, нежели мне.

– Поняли, – отвечаем мы в унисон, а затем оба уносим ноги.

Мы идем по коридору вместе, так что это очень неловкая прогулка. В основном потому, что я всегда чувствую присутствие Уэста, как и он всегда чувствует мое – две противоположные стороны магнита, притягивающиеся друг к другу из-за разности характеров. По крайней мере, я так думала раньше.

Теперь же уверена, что мы оба просто долбанутые.

– Я не жалею, что ударила тебя, – говорю я самым стервозным тоном, на который только способна.

Затем бросаю на него взгляд, и он тихо усмехается.

– А кто сказал, что должна?

Меня раздражает, что он так спокойно к этому относится.

– И никаких тебе «спасибо» за то, как ты сейчас обработал Харрисона. Ты должен мне хотя бы это.

На этот раз засранец смеется в полный голос.

– Слушай, Саутсайд, ну ты и разболталась. Я тут просто иду, ничего такого.

– Как знаешь, – огрызаюсь я.

Когда наши пути расходятся, а он продолжает следовать за мной, я мгновенно раздражаюсь. Мне уже хватило болтовни, и я уверена, он надеется снова начать разговор.

Но затем, когда мы приближаемся к женской раздевалке, я удивляюсь, когда его шаги замедляются, хотя я все еще двигаюсь вперед. Только дойдя до двери, я оглядываюсь через плечо и вижу, что он застыл посреди коридора с самой раздражающе сексуальной полуулыбкой, которую я когда-либо видела в жизни. И, само собой, он пытается быть загадочным, поэтому не говорит ни слова. Просто стоит и наблюдает, засунув обе руки в карманы джинсов.

Единственное, что хуже профессионального мудака, – это горячий профессиональный мудак.

Через секунду после того, как я встречаюсь с ним взглядом, он молча поворачивается и направляется к мужской раздевалке. Как и должен был сделать с самого начала. Его так чертовски сложно разгадать, что я теряюсь в догадках… Он что, просто проводил меня на тренировку? Типа, я его девушка или что-то в этом роде?

Я оглядываю его с ног до головы, пока он уходит. Его крепкие бицепсы натягивают рукава облегающего белого лонгслива. Мышцы на спине дразняще перекатываются под тканью, и я тут же вспоминаю, каково это – касаться их.

Очевидно и к сожалению для меня, влечение все еще живо. Это становится очевидным, когда Уэст оглядывается, и моя грудь моментально вздымается от глубокого вдоха. Эти дикие зеленые глаза и темные, растрепанные волосы – мой криптонит. Я знаю его запах, а теперь и его прикосновение, лишающее сил. Однажды Уэст одурачил меня, заставив думать, будто я увидела проблеск его настоящего, но это было ошибкой.

Ложью.

Которая дорого мне обошлась.

Именно это напоминание позволяет мне развернуться и уйти, не задаваясь вопросом, почему Уэст, кажется, жаждет доказать, что изменился.

Не задаваясь вопросом, почему он вдруг стал таким человечным.

Совсем не Уэстом.

Однажды я впустила его в свою голову, и это меня уничтожило. Я не позволю этому повториться.

Никогда.

Уэст

«Да ты сталкер!»

«Ты что, блин, психопат?»

«Клянусь, ты полный мудак».

Это основные моменты из списка оскорблений, которые Саутсайд обрушила на меня на этой неделе. А ведь я просто превратил в привычку совместную прогулку на переменах.

Я появляюсь возле каждого класса, в котором занимается Блу. Когда звенит звонок, я провожаю ее на следующее занятие. Она считает меня чокнутым, и, возможно, так оно и есть. Но Дэйн сказал начинать с малого. И для меня, наверное, быть «психопатом-сталкером-мудаком» – это как раз и есть то самое «малое».

Не уверен, насколько это по-рыцарски – провожать девушку на занятия, когда она явно этого не хочет. Но это единственное, что я могу сделать, учитывая, что она не позволит мне большего.

Три дня подряд я появлялся, ждал, пока она соберет свои вещи, а потом провожал ее, куда бы она ни пошла. Моя посещаемость упала, но к черту, оно того стоит.

Люди тоже начинают замечать. Мало того, что я явно пытаюсь сделать некое заявление, мол я не сдаюсь, так еще и Саутсайд, похоже, не уступает. Ни капельки.

Дэйн, Стерлинг и Джосс назначили себя чем-то вроде моего совета по взаимоотношениям, советуют мне, что делать дальше. Все они поддерживают решение не сдаваться. Джосс считает, что это романтично, ребята говорят про верность. Не уверен ни в одном из этих заявлений, но точно знаю, что обязан быть рядом с Блу и дальше.