– Ясно, ладно, допустим, что так и было. Во сколько во дворе был?
– Утром встретились, рано, на рынке надо рано начинать, в семь утра. Встретился с другом и сразу ушли на рынок, вернулись после обеда.
– Работали?
– Грузчиками нет, зато в игротеке предложили поработать.
– Игротека? Которая?
– Да сказали новая какая-то.
– Почему вам?
– Ну тащ участковый, это ж явно не по делу уже? Одноклассника папка открывает, на подай принеси может взять нас, а может не взять все же еще неясно. Просто гуляли на рынке и все, чего вы докопались?
– Ладно, ясно. Так и запишем отбирал деньги у малолеток, – впервые улыбнулся участковый. – Ладно иди. Ну чего стоишь?
– Так чего идти, сейчас все закончат и в министерство поедем, папка дежурит, я у него до утра.
Участковый только головой покачал. Может он небезразличный был, просто? Участковый. Не ленился снять нас с крыши кочегарки, где мы в сифу играли. Я конечно туда больше не лазил не из-за этого, а после того как Ванька упал и две руки сломал.
Ко мне подходили ребята со двора узнавали, что к чему, вокруг вырос уже огромный кружок народа. Далее я увидел того самого старичка что жил на против вынесенной хаты. И давал он преинтереснейшие показания.
– Слышу, Крах! Шум значит сильный, вроде как треснуло что. Ну думаю сломали дверь на балкон поди, бывает ломают у нас двери. То на балконе, то в коридоре общую. Выйти хотел, в глазок глянул сначала мало ли. Смотрю тихо вроде, невидно никого, вижу дверь напротив дергается. Думал показалось, вроде нормальная, пригляделся – кажись не нормальная. Вроде как щель сильная, хотя в глазок много ли углядишь? Потом значит дверь раз будто открыться хотела, ветрище то у нас гуляет будь здоров. Такой бывало ветер, так надувает, а зимой, ой-ой, я в зиму под немцами так не мерз! А я в Белоруссии в сорок втором…
– Так давайте к дверному глазку вернемся? – вернул его в реальный мир, вероятно оперативный работник, поскольку участковых то я знал в лицо.
– А ну да, так вот, смотрю я стою, подозреваю значит, что воры там. Но телефона то нет, а выйду, вдруг кинуться, думаю подожду, выдут, я их запомню, а потом и позвоню. Открывается значиться дверь, а там одеяло и в мою сторону. Накинули они выходит одеяло на себя и пошли, как поняли, что смотрю за ними. Рядом дверь балконная, туда и вышли.
– Как думаете почему они решили, что вы за ними смотрите?
– Не знаю… – озадачился дед.
– Как думаете сколько их было?
– Ну так и человека два меньше думаю вряд ли, судя по тому как одеяло выгибалось, да и ног и неприкрытые вроде двое. В смысле четыре ноги.
– Сколько времени они там были? А сколько было на часах, когда вошли? Сколько, когда вы побежали звонить? – уточняющие вопросы посыпались скопом.
– Двор гудел, как растревоженный улей, участковый пытался было разогнать лишних, да куда там, слишком интересно.
Через какое-то время дедка отпустили он вроде двинулся домой, вдруг обернулся и уставился на меня.
– Вот он! – завопил дед.
У меня сердце в пятки ушло. Бежать или что? Глупо уже теперь бежать. Неужто видел? Но как?!
– Вот он держи его! – вторил он и двинулся в мою сторону указывая на меня, аки Ленин на светлое будущее.
Я аж оглянулся может за мной кто стоит? Как же он меня узнал, штаны я сменил, фестики то же.
– Вот он вражина!
– Что вы делаете? – возмутился я так и не став убегать.
Под изумленные лица всего двора тот схватил меня за руку. Все это конец понял я.
Михаил Артаньянов (продолжение).
– Это он! Он это! Точно! – крепко держал старикашка мою руку, и пытался поднять ее вверх.
Я не вырывался, с трудом удерживаясь от желания врезать по морде старому пакостнику. Сердце мое остановилось, хотя нет вот оно стучит так что в висках больно. Толпа во дворе оживленно обсуждала, ахала и охала.
– Что вы имеете ввиду? – уточнил стоящий рядом оперативник.
– Вот он в карты играл на этаже и семки плевал! А еще на гитаре тренькал! – заявил дед.
Ух! Как меня отпустило, аж ноги подкосились. Вот же старый мудило! Аж голова закружилась.
– Да я не играю на гитаре! Вообще совсем не умею! – вырвал я руку из ослабевшей хватки.
– А! Значит вот этот еще дружок твой! Точно там был! – показал он на непонятно как оказавшегося во дворе Санчо.
Видимо приехал сегодня, вчера или на днях.
– Э? Э-э! – отскочил от него Саня и не дал себя поймать. – Отвали чертов псих!
– Поясните Максим Леонидович, когда вы видели этих ребят?
– Так все лето! Все лето сидят в подъезде бездельники! Семечки лузгают! Плюют! Курят! В карты играют! Точно это они!
– Точно они, что? – уточнял мент.
– Как что! Я же говорю семки плюют! Песни орут!
– Сегодня сидели?
– Нет кажись.
– Вчера?
– Нет. – помявшись выдавил он из себя очередное отрицание.
– Когда вы видели, что они сидели в вашем подъезде, последний раз?
– Недели две не видел их.
– Понятно.
– Я тебе старый напинаю, – пригрозил деду Санчо, в ответ на какие-то слова старика, что я не расслышал.
– Вы слышали! Слышали товарищ милиционер? Он угрожал мне! Они еще тогда угрожали мне стекло разбить! Арестуйте их!
– У вас что-то разбили? – печально вздохнув уточнил мент.
– Нет, но…
– Пропало что-то?
– Нет.
