– Ах, Джессика Альба, – зловеще протянула Антонова. – Знаю я эту вульгарную актрисульку с лицом божьего ангела и помыслами распутной девки. Кажется, она славится своей откровенной тупостью и уровнем интеллекта восьмилетнего ребёнка.
– То есть я, по-твоему, тупая? – сдержанно поинтересовалась Ксения, напугав меня своим подозрительным хладнокровием.
– Я этого не сказала, – уклончиво ответила Антонова.
– Девочки-девочки, успокойтесь, – поспешила вмешаться я.
Ксюха и Светка на мгновение заткнулись, и мы все четко услышали Гришкин голос:
– А сейчас мне хочется пригласить на сцену мою музу, мою идейную вдохновительницу и женщину, которая открыла во мне поэта. Майя, выходи к нам.
Я оцепенела. Мои подруги, ещё секунду назад готовые вцепиться в горло друг другу, с поразительной согласованностью выдернули меня из уютного кресла и волшебным пинком отослали к сцене. Я нерешительно поднялась и побыстрее прижалась к Гришке. Что происходило дальше – помню смутно. Кажется, Гришка что-то говорил, а я беспорядочно кивала и улыбалась. Потом чей-то голос в зале прошелестел едва слышно:
– Как она прониклась его стихами! Буквально ловит каждый звук!..
Свет беспощадно слепил глаза. Сидящих в зале я не видела, зато они меня видели прекрасно и обсуждать не стеснялись, пусть даже и шёпотом. Чувствуя себя микробом на предметном стекле микроскопа, я жалась и мялась, не понимая, куда смотреть и что делать. А вот Гришка на сцене ориентировался превосходно. Наличие публики его нисколько не смущало, скорее наоборот – вдохновляло. Голос моего поэта звучал уверенно и громко, Гришка жестикулировал, взывал к аудитории, и та, кажется, ему отвечала.
Очнулась я уже в буфете в компании Гришки, Антоновой, Ксюхи и Сюзи. На круглом столе, за которым мы сидели, красовалась бутылка красного вина, бутерброды с сёмгой и пирожные.
– Ты был на высоте, – обратилась Ксюха к брату, и я поняла, что она говорит искренне. Видимо, выступление Гришки действительно произвело на неё впечатление.
– Спасибо, сестрёнка, я знал, что рано или поздно, но ты разглядишь во мне маленькую звёздочку.
Антонова скептически ухмыльнулась и вгрызлась зубами в пирожное.
– Я думаю, эта звёздочка может превратиться в солнышко, – лукаво улыбнулась Сюзи, и я почему-то занервничала.
– Спасибо, Сюзанна, – смутился пока ещё мой Есенин, а я занервничала ещё больше. – Очень рад, что вам понравилось.
– Гриша, вы были гвоздём программы, – не унималась Сюзанна, а я, чтобы совсем не растерять остатки самообладания, хлебнула из бокала и невзначай заметила:
– По-моему, выступление того вояки с гитарой было тоже весьма неплохо.
– С гитарой выступал поэт-песенник, а вояка, как ты его назвала, читал свои произведения без аккомпанемента, – сухо заметил Гришка.
Антонова против воли прыснула и поперхнулась пирожным. Я залилась краской и злобно пихнула Светку в бок. Она икнула и немедленно перестала кашлять.
– А вообще-то Майя права, – внезапно поддержала меня Сюзи. – Насчёт музыкального сопровождения. Песни, на мой взгляд, как-то легче воспринимаются зрителем.
– Слушателем, – не к месту поправила я, выдавая тем самым свою внутреннюю неприязнь к приторно сладкой Сюзанне.
Моя ремарка осталась никем не замеченной.
– Пожалуй, да, – нехотя согласился Гришка. – Я мог бы, конечно, тоже выступать с гитарой, но мои навыки…
– А не обязательно гитара, – перебила его Сюзи. – Можно выбрать фортепьяно.
– Ну, с этим у меня совсем неважно, – рассмеялся Гришка.
– Не хочу хвастать, – игриво потупилась Сюзи, – но я играю на фортепьяно очень даже неплохо.
– С такими-то когтями? – безо всякой запинки выдала Антонова, покосившись на маникюр Сюзанны. Ксюха обречённо закатила глаза, а Сюзи, вежливо улыбнувшись, ответила:
– Можно сделать красивый маникюр и на коротких ногтях, ради такого дела я готова пойти на любые жертвы, – и она перевела свой лучезарный взгляд на зардевшегося Есенина.
«Ты гляди-ка, – прокричал взор Антоновой, направленный в мою сторону. – Из-под носа писаку уводят!»
Руки мои непроизвольно сжались в кулаки. Я спрятала их под столом, не желая выставлять напоказ свои истинные чувства. Ещё совсем недавно мы с девочками хотели пробудить ревность в моем Есенине, но Сюзи, кажется, забыла о нашем договоре и теперь делала всё возможное, чтобы вызвать ревность у меня.
– Мне кажется, это слишком хлопотное дело, – вмешалась в разговор Ксения. – Репетиции займут уйму времени…
– У меня сейчас времени валом, – перебила подругу Сюзи, – если мой благоверный умчит в командировку, то я почти неделю буду слоняться без дела.
– Зато у Гриши есть дела, – не уступала Ксюха, и я поняла, что ей так же, как и мне, не по душе непонятно с чего возникшая симпатия между Сюзанной и Гришкой. – Так ведь, братец? – Ксюха пристально посмотрела на Гришку. – Ты со всеми своими выступлениями и творческими вечерами немного затормозил сдачу текущего проекта. Клиент уже нервничает.
– Да-да, – согласился Гришка, а я подумала, что это даже неплохо, что младший Кириленко работает под руководством своей сестры.
