Стоя на дверном коврике аляповатой расцветки, я услышал за дверью приглушенные звуки знакомой песни. Я поднял брови и прислушался. Неужели Элтон Джон? Да-да, это его «Свеча на ветру» из классического двойного альбома «Прощай, дорога из желтого кирпича». Я постучал в дверь.
— Одну минуту, — послышался мелодичный женский голос.
Через несколько секунд дверь открылась. Роуз Бейкер, по всей вероятности, уже разменяла восьмой десяток. К моему удивлению, она носила траур. Все, начиная с широкополой шляпы и заканчивая туфлями, было черного цвета. Судя по количеству румян, их наносили из распылителя. Рот имел форму почти совершенного «О», а глаза напоминали блюдца. Казалось, ее сильно напугали и в тот же момент заморозили.
— Миссис Бейкер?
— Да? — Она приподняла вуаль.
— Меня зовут Уилл Клайн. Это Кэти Миллер.
Глаза-блюдца повернулись в сторону Кэти и остановились.
— Мы не вовремя?
Ее, казалось, удивил мой вопрос.
— Нет, что вы.
— Мы хотели бы поговорить с вами, если можно.
— Кэти Миллер, — повторила Роуз Бейкер, не сводя с нее взгляда.
— Да, мэм, — подтвердил я.
— Сестра Джули.
Это был не вопрос, а утверждение, но Кэти все-таки кивнула. Роуз Бейкер распахнула дверь:
— Входите, пожалуйста.
Мы вошли вслед за ней в гостиную и встали как вкопанные, не веря своим глазам.
Там была принцесса Диана. Везде. Целая комната, наполненная, насыщенная, пронизанная ею. Преимущественно фотографии, конечно. Но, кроме них, еще и чайные сервизы, сувенирные тарелки, вышитые подушки, абажуры, статуэтки, книги, наперстки, стаканы, зубные щетки (Господи!), ночники, солонки, перечницы… Все, что угодно! Только теперь я понял, что песня Элтона Джона была не первоначальной классической версией, а более поздней, написанной специально по случаю трагической кончины леди Ди, «нашей Английской Розы». Я где-то читал, что диск с этой песней стал самым популярным бестселлером за всю историю звукозаписи. Это говорило о многом. Не уверен, правда, что хотел бы знать, о чем именно.
— Вы помните день, когда погибла принцесса Диана? — спросила Роуз Бейкер.
Я взглянул на Кэти. Кэти взглянула на меня. Мы оба кивнули.
— Вы помните, как весь мир плакал?
Она пристально смотрела на нас. Мы кивнули снова.
— Но для большинства людей это горе, этот траур были просто развлечением. Они погоревали только несколько дней. Ну, может быть, неделю или две. А потом, — миссис Бейкер щелкнула пальцами, как фокусник, еще сильнее вытаращив свои глаза-блюдца, — все закончилось! Как будто ее никогда и не было на свете!
Она посмотрела на нас, словно ждала сочувственных возгласов. Я же изо всех сил сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.
— Но для некоторых из нас Диана, принцесса Уэльская, — это ангел, истинный ангел! Она была слишком хороша для этого мира. Мы никогда не забудем ее и сохраним светильник ее памяти зажженным навеки!
Роуз Бейкер промокнула глаза платком. Я чуть не ляпнул что-то, но, стиснув зубы, сдержался.
— Присаживайтесь, — сказала она. — Хотите чаю?
Мы с Кэти вежливо отказались.
— Может быть, печенья?
Роуз принесла тарелку с печеньем в форме — о боже! — профиля Дианы. Мы покачали головой, не имея особого желания грызть мертвую принцессу. Я поспешил перейти к делу.
— Миссис Бейкер, вы помните Джули, сестру Кэти?
— Да, конечно. — Она поставила тарелку на стол. — Я помню всех своих девочек. Мой муж Фрэнк — он преподавал здесь английский — скончался в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. У нас не было детей. И вся моя семья давно в могиле. Это студенческое общество, эти девочки были моей жизнью в течение двадцати шести лет.
— Понятно, — кивнул я.
— А Джули… Ее лицо чаще всех встает передо мной, когда я лежу в постели и не могу уснуть. Не только потому, что она была особенным ребенком, а она и в самом деле была особенной, но еще из-за того, что с ней случилось.
— Вы имеете в виду убийство? — Это был совершенно тупой вопрос, но у меня не было достаточного опыта подобных бесед. Я лишь хотел, чтобы она продолжала говорить.
— Да. — Роуз Бейкер взяла Кэти за руку. — Какая трагедия! Я так вам сочувствую.
— Спасибо, — ответила Кэти.
Может, это было и бессердечно, но я невольно усмехнулся про себя: трагедия трагедией, но только вряд ли Джули или даже семье Роуз Бейкер найдется место среди всего этого королевского траурного винегрета.
— Миссис Бейкер, а вы помните еще одну студентку из вашего общества? Шейлу Роджерс?
Ее лицо вытянулось, и ответ прозвучал сухо:
— Да. — Она чопорно поерзала на стуле. — Помню.
По ее реакции было ясно, что о втором убийстве она ничего не слышала. Я решил пока об этом не распространяться. С Шейлой у миссис Бейкер явно были проблемы, и я хотел знать, какие именно. Мне была нужна правда — настоящая, без прикрас. Узнай моя собеседница, что Шейла умерла, ее ответы стали бы слишком корректными.
Я хотел продолжать, но миссис Бейкер жестом остановила меня.
— Могу я задать вам один вопрос?
— Конечно.
— Почему вы спрашиваете меня об этом сейчас? — Она посмотрела на Кэти. — Ведь все случилось так давно.
— Мне нужно знать правду, — твердо ответила Кэти.
— Правду о чем?
