— Сначала скажите, что с ней, — потребовал я.
Доктор отпустил мое плечо и отошел в сторону. В кино врачи всегда защищают своих пациентов: заявляют, что их пока нельзя допрашивать, что им нужен отдых и все такое прочее. Этот практикант из больницы скорой помощи, вроде бы пакистанец, похоже, даже не знал о подобных глупостях. Он успел лишь залить йодом мои искалеченные запястья, поколдовать над носом да еще распилить ножовкой наручники. (Непонятно, откуда в больнице взялась ножовка по металлу?) Я все еще был в пижаме, в которой спал. Мне выдали только больничные бумажные тапочки.
— Отвечайте на вопросы! — отрезал следователь.
Допрос тянулся уже часа два. Возбуждение, вызванное ночными событиями, прошло, мое тело терзала ноющая боль. И неудивительно.
— Ладно, вы меня убедили, — вздохнул я. — Сначала я приковал себя наручниками к кровати. Потом разбил мебель, немного пострелял по стенам, почти задушил девушку и в заключение вызвал полицию. Блестящая версия.
— Все может быть, — сказал он.
Это был крупный мужчина с холеными усами, от которых несло парикмахерской. Входя, он назвал свое имя, но на это я перестал обращать внимание еще три допроса назад.
— Как, простите?
— Вы могли это сделать для отвода глаз.
— Вы хотите сказать, что я вывихнул плечо, порезал руки и разбил кровать только для того, чтобы отвести от себя подозрение?
Он пожал плечами в классической полицейской манере:
— Был случай, когда один парень отрезал себе член, чтобы мы не подумали, что это он убил свою девушку. Сказал, что на них напала банда чернокожих. Вообще-то, он хотел надрезать только чуть-чуть, а вышло совсем.
— Случай интересный.
— Тут могло быть то же самое.
— Мой пенис в порядке, не беспокойтесь.
— Вы сказали, что к вам кто-то вломился. Соседи слышали выстрелы.
— Да.
Он с сомнением взглянул на меня:
— Почему же тогда никто из соседей не видел, как он выбежал?
— Может, потому, что было два часа ночи? Или это слишком смелое предположение?
Я все еще сидел на операционном столе. Мои ноги не доставали до пола и уже начали затекать. Я спрыгнул вниз.
— Куда это вы собрались? — прищурился следователь.
— Я хочу видеть Кэти.
— Вряд ли это получится. — Следователь подкрутил ус. — С ней сейчас родители.
Он пристально смотрел мне в лицо, ожидая реакции. Я постарался его разочаровать.
Ус слегка дернулся.
— Ее отец довольно резко отзывался о вас.
— Не сомневаюсь.
— Он думает, что это сделали вы.
— С какой стати?
— Вы имеете в виду мотив?
— Нет, я имею в виду цель, намерение. Вы думаете, я пытался ее убить?
Следователь пожал плечами:
— Звучит правдоподобно.
— Тогда почему я вызвал вас, когда она была еще жива? К чему тогда все эти хитрости с мебелью и прочим? Ведь ничто не мешало мне ее прикончить.
— Задушить человека не так-то просто, — сказал он. — Вы могли решить, что она уже мертва.
— Надеюсь, вы понимаете, какую чушь несете?
Дверь позади него отворилась, и в комнату вошел Пистилло. Он бросил на меня уничтожающий взгляд. Я прикрыл глаза и стал массировать переносицу. Следом вошел один из тех, кто допрашивал меня раньше. Он сделал знак усатому следователю, и тот вышел, явно недовольный, что его прервали. Мы с Пистилло остались одни.
Некоторое время он молчал. Обошел комнату, заглянул в стакан с ватными тампонами, в мусорную корзину… В больничных кабинетах обычно пахнет антисептиком, но в этом стоял густой запах дешевого одеколона. Не знаю, кто был его источником: доктор или следователь. Пистилло брезгливо сморщил нос. Я уже успел притерпеться.
— Расскажите, что случилось, — потребовал он.
— Разве ваши друзья из полиции не рассказали вам?
— Я сказал им, что предпочитаю услышать это от вас. До того, как вас бросят за решетку.
— Я хочу знать, что с Кэти.
Несколько секунд он обдумывал мой вопрос.
— У нее повреждена шея и голосовые связки, но она поправится.
Я закрыл глаза с невероятным чувством облегчения.
— Слушаю вас, — сказал Пистилло.
Я начал рассказывать. Он молча слушал, пока я не дошел до того момента, когда Кэти крикнула «Джон».
— Вы знаете, кто такой этот Джон?
— Думаю, да.
— Я слушаю.
— Это парень, которого я знаю с детства. Его зовут Джон Асселта.
Лицо Пистилло вытянулось.
— Вы его знаете? — спросил я.
— Почему вы думаете, что она имела в виду именно Джона Асселту?
— Это тот, кто разбил мне нос.
Я рассказал о прошлом визите Призрака. Пистилло слушал с мрачной физиономией.
— Асселта искал вашего брата?
— Так он сказал.
Лицо Пистилло налилось кровью.
— Так почему же вы не рассказали мне этого раньше?
— И в самом деле странно: ведь вы мой лучший друг, я на вас всегда могу положиться…
— Что вы знаете о Джоне Асселте? — сердито спросил он.
— Он жил недалеко от нас. Все звали его Призраком.
— Один из самых опасных психов. — Пистилло покачал головой. — Это не мог быть он.
— Почему вы так думаете?
— Потому что вы с Кэти живы.
Наступило молчание.
— Он убил бы вас не моргнув глазом, — продолжал Пистилло.
— Тогда почему Призрак не в тюрьме?
— Не будьте ребенком, Уилл. Он хорошо знает свое ремесло.
— Убийство?
