— Ты должен был драться за нее, — продолжал Асселта. — Ты должен был защитить ее.
Я понимал, что это слова сумасшедшего, но каждое из них вонзалось мне в грудь как кинжал.
— Зачем ты пришел? — потребовал объяснений отец.
— По правде говоря, мистер Клайн, я и сам не знаю.
— Оставь в покое мою семью! Если тебе кто-то нужен, возьми меня.
— Нет, сэр, вы мне не нужны. — Он оценивающе посмотрел на отца. Я похолодел. — Вы мне нравитесь таким, как есть.
Призрак слегка помахал нам рукой и скользнул в заросли кустарника. Через несколько шагов он совершенно исчез, оправдывая свое прозвище. Мы стояли неподвижно еще пару минут, вглядываясь в темноту. Я слышал, как тяжело дышит отец.
— Папа…
Но он уже шагал по дороге.
— Пойдем домой, Уилл.
Разговаривать отец не захотел. Войдя в дом, он сразу заперся в спальне — в той, что делил с моей матерью почти сорок лет. На меня же столько свалилось в последние дни, что разобраться было немыслимо. Мозг просто отказывался все это переваривать. Но я хотел знать больше.
Шейла…
Только один человек мог пролить свет на загадку моей погибшей любви. Поэтому я извинился перед отцом, попрощался и отправился обратно в город. Спустившись в метро, я доехал до Бронкса. Уже начало темнеть, места были опасные, но я был в таком состоянии, что даже не подумал об этом.
Я еще не успел позвонить, как дверь приоткрылась на цепочку.
— Он спит, — сказала Таня.
— Я хочу поговорить с вами.
— Мне нечего сказать.
— Я видел вас на вечере.
— Уходите.
— Пожалуйста! — попросил я. — Это очень важно.
Таня вздохнула и сняла цепочку. Я проскользнул внутрь. Тусклая лампочка в дальнем углу почти ничего не освещала. Жутковатое местечко. Мне пришло в голову, что Таня здесь такая же пленница, как и Луис Кастман. Я посмотрел на нее. Она сжалась, как будто мой взгляд мог ее обжечь.
— Сколько вы собираетесь его здесь держать? — спросил я.
— Я не строю никаких планов.
Таня не предложила мне сесть. Мы стояли лицом к лицу. Она молча ждала, скрестив руки на груди.
— Почему вы пришли на вечер?
— Чтобы выразить соболезнования.
— Вы знали Шейлу?
— Да.
— Вы дружили?
Таня улыбнулась. Впрочем, лицо ее было так изуродовано шрамами, что я мог и ошибиться.
— Ни в коей мере.
— Почему же вы пришли?
Она склонила голову набок:
— Хотите, я вас удивлю?
Я кивнул, не зная, что ответить.
— Я тогда вышла из этой комнаты впервые за шестнадцать месяцев.
— Спасибо, что пришли, — смутился я.
Таня недоверчиво посмотрела на меня. В комнате было тихо, слышалось лишь ее дыхание. Не знаю, в чем было дело и было ли это связано со шрамами, но каждый ее вдох звучал так, будто через узкую соломинку втягивали жидкость.
— Пожалуйста, скажите, зачем вы приходили.
— Я уже сказала — чтобы выразить соболезнования. — Она помолчала. — И еще я думала, что могу помочь.
— Помочь?
Таня перевела взгляд на дверь в комнату Кастмана. Я тоже посмотрел туда.
— Он сказал мне, зачем вы приходили. Я подумала, что могу оказаться полезной.
— Что он вам сказал?
— Что вы любили Шейлу. — Таня подошла ближе к лампе. Я с трудом удерживался, чтобы не отвернуться. Она наконец села и жестом предложила мне последовать ее примеру. — Это правда?
— Да.
— Это вы убили ее?
Вопрос изумил меня.
— Нет.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
— Не понимаю, — сказал я. — Вы пришли, чтобы помочь?
— Да.
— Тогда почему вы убежали?
— А вы не поняли?
Я покачал головой.
Она уронила руки на колени и принялась раскачиваться взад-вперед.
— Таня…
— Я услышала ваше имя…
— Простите?
— Вы спросили, почему я убежала. — Она перестала качаться. — Потому что услышала ваше имя.
— Ничего не понимаю.
Таня снова посмотрела на дверь.
— Луис не знал, кто вы. И я не знала — пока не услышала ваше имя на вечере, когда выступал Крест. Вы Уилл Клайн.
— Совершенно верно.
— А еще вы… — добавила она совсем тихо, так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, — вы — брат Кена.
Наступила тишина.
— Вы знали моего брата?
— Мы встречались. Очень давно.
— Как вы познакомились?
— Через Шейлу. — Таня выпрямилась и подняла на меня глаза. Странно… Говорят, глаза — зеркало души. Ерунда. Танины глаза были совершенно нормальными: в них не отражались ни шрамы, ни история ее мучений. — Луис ведь рассказывал вам о крупном гангстере, с которым связалась Шейла?
— Да.
— Это был ваш брат.
Я недоверчиво покачал головой и уже собрался возразить, но она продолжала:
— Шейла не могла больше жить на улице: она для этого была слишком честолюбива. Они с Кеном подходили друг другу. Он устроил ее в престижный колледж в Коннектикуте. Больше для торговли наркотиками, чем для чего-то другого. Это здесь, на улице, толкачи выпускают кишки соседу ради местечка на углу. А где-нибудь в школе для богатых детишек, если умело устроиться, деньги можно грести лопатой.
— Вы говорите, ее туда устроил мой брат?
Таня снова принялась раскачиваться взад-вперед.
— Вы что, и в самом деле не знали?
— Нет.
— Я думала… — Она запнулась.
— Что?
Таня покачала головой:
— Не знаю.
— Пожалуйста…
— Просто странно… Сначала Шейла с вашим братом, потом снова она — и уже с вами. А вы ведете себя так, будто ничего не знаете.
Я опять не знал, что ответить.
