Крест стоял позади нас, последним в очереди. Я смотрел в сторону, но, по мере того как мы продвигались вперед, в моей душе снова зародилась какая-то сумасшедшая надежда. Та же, что и на похоронах матери. Надежда на то, что случилась ошибка, невероятное недоразумение, что я посмотрю в гроб и он окажется пустым или там будет не Шейла. Может быть, поэтому некоторым людям, наоборот, нравятся открытые гробы. Они придают всему некоторую окончательность, что ли. Вы видите, и вы принимаете то, что случилось. Я был со своей матерью, когда она умерла, присутствовал, когда она испустила последний вздох. Но тем не менее у меня было искушение открыть ее гроб, чтобы убедиться — на всякий случай, — что Бог не передумал. Многие из тех, кто потерял близких, проходят через это. Период отрицания, неприятия случившегося неизбежен. Люди надеются, несмотря ни на что. И, стоя у гроба Шейлы, я тоже пытался заключить сделку с существом, в которое не верил, и молил о чуде. Чтобы как-нибудь так получилось, что все ошиблись: и ФБР, и родители, и родственники, и друзья. Чтобы Шейла оказалась жива, а не убита и брошена на обочине дороги.
Но конечно же, этого не произошло. Вернее, произошло, но не совсем то.
Когда мы с Эдной Роджерс подошли к гробу, я заставил себя посмотреть в него. И почувствовал, что пол уходит у меня из-под ног. Я начал куда-то стремительно падать.
— Как живая, правда? — прошептала миссис Роджерс.
Она сжала мою руку и заплакала. Но это было где-то далеко, очень далеко, в другом мире. Я был не с ней, я смотрел вниз. В моем мозгу наконец забрезжил свет.
Шейла Роджерс была мертва. Никаких сомнений не было.
Но женщина, которую я любил, с которой жил и на которой собирался жениться, не была Шейлой Роджерс.
Я не упал в обморок, хотя был близок к этому.
Стены вокруг завертелись, то приближаясь ко мне, то отдаляясь. Я споткнулся, чуть не упав в гроб, где лежала Шейла Роджерс — женщина, которую я увидел впервые, хотя знал о ней почти все. Кто-то крепко схватил меня за плечо. Крест… Я обернулся. Лицо его вытянулось и побледнело. Он почти незаметно кивнул.
Это не было миражом или галлюцинацией. Крест тоже видел.
Мы остались на церемонию. А как же иначе? Я сидел, не в силах отвести взгляд от тела незнакомой женщины, не в силах выговорить ни слова. Меня трясло. Никто, впрочем, не обратил внимания: похороны есть похороны…
После того как гроб с телом предали земле, Эдна Роджерс пригласила нас к себе домой. Мы вежливо отказались, сославшись на авиакомпанию с ее жестким расписанием рейсов, и поспешили сесть в машину. Крест завел двигатель и тронулся с места. Отъехав на достаточное расстояние, он остановился и дал мне расслабиться.
— А теперь давай подведем итоги, — сказал Крест.
Я кивнул, чувствуя себя уже немного спокойнее. Мне снова приходилось сдерживаться. На этот раз — чтобы не впасть в эйфорию. Я старался не строить планов, не думать о возможном счастье, сосредоточив внимание на деталях. Рассматривать деревья, не в силах перенести вида леса.
— Итак, все, что мы узнали о Шейле, — продолжал он, — ее побег из дома, улица, торговля наркотиками, жизнь в колледже с твоей старой подружкой, отпечатки пальцев в доме твоего брата, — все это…
— Относится к незнакомке, которую мы только что похоронили, — закончил я.
— Таким образом, наша Шейла… То есть женщина, которую мы с тобой знали как Шейлу…
— Ничего этого не делала. И ничем подобным не занималась.
Крест задумался.
— Красиво, — произнес он наконец.
— Вот именно, — с трудом улыбнулся я.
Мы летели домой.
— Если наша Шейла не умерла, значит она жива, — задумчиво сказал Крест.
Я посмотрел на него как на идиота.
— Между прочим, — усмехнулся он, — люди платят мне бешеные бабки, чтобы постигать такого рода истины.
— Подумать только, а мне они достаются бесплатно! Какая честь.
— И что мы теперь предпримем?
Я сложил руки на груди:
— Наш ключ — Донна Уайт.
— Личность, которую она купила у Гольдбергов?
— Именно. Твой человек проверял только авиакомпании?
Он кивнул. Мы пытались вычислить, как она попала на Запад.
— Ты можешь заставить его расширить поиск?
— Само собой.
Стюардесса принесла нам завтрак. Мой мозг работал как в лихорадке. Этот рейс был просто подарком свыше: он давал мне время собраться с мыслями. К сожалению, полет также давал возможность фантазировать, воображать возможные варианты будущего. Я постарался отбросить лишние мысли. Мечты не должны затуманивать здравый смысл. Пока мы слишком мало знаем. Пока…
— Теперь многое понятно, — заметил я.
— Например?
— Ее скрытность… Нежелание фотографироваться… Отсутствие личных вещей… Запрет на разговоры о прошлом…
Крест кивнул.
— Однажды Шейла… — я запнулся, произнеся это имя, — проговорилась, что росла на ферме. Но отец настоящей Шейлы Роджерс работал в компании, которая занималась гаражами… Ее приводила в ужас идея позвонить родителям. Понятно: ведь они не были ее родителями. А я думал, дело в том, что с ней там плохо обращались.
— Она просто пряталась от кого-то…
— Правильно.
