Радио передавало что-то звонкое и ритмичное. Крест дал мне пачку телефонных карточек. Мы остановились на авеню Эй, в районе, известном своими героиновыми притонами. Я видел запавшие глаза, набухшие, исколотые вены. Началась обычная работа. Мы разговаривали, убеждали, слушали…
В четыре утра мы снова сели в фургон. Крест посмотрел в окно. Детей стало даже больше. Казалось, их порождает сама улица. Друг с другом мы последние несколько часов почти не общались.
— Надо съездить на похороны, — сказал Крест.
Я промолчал, боясь, что голос подведет меня.
— Ты когда-нибудь был здесь с ней? — продолжал он. — Видел ее лицо, когда она работала с детьми?
Я видел. И понимал, что Крест имеет в виду.
— Это нельзя подделать, Уилл.
— Хотелось бы верить.
— Тебе было хорошо с ней?
— Я чувствовал себя счастливейшим человеком на свете.
Он кивнул:
— Это тоже не очень-то подделаешь.
— Тогда как все объяснить?
— Не знаю. — Крест включил зажигание. — Мы слишком полагаемся на свои головы. Неплохо бы иногда вспоминать и о сердце.
Я нахмурился:
— Звучит красиво, но я не уверен, что в этом есть какой-то смысл.
— Давай сформулируем это так: мы едем, чтобы почтить память той Шейлы, которую мы знали.
— Даже если все было ложью?
— Даже. Но возможно, мы что-то и узнаем. Лучше поймем то, что произошло здесь.
— Разве не ты сказал, что нам может не понравиться то, что мы узнаем?
— И в самом деле. — Крест поднял брови. — Какой же я молодец!
Я улыбнулся.
— Это наш долг перед ней, Уилл. Перед ее памятью.
Он был прав. Надо довести дело до конца. Остались вопросы, на которые еще предстоит найти ответы. Может быть, кто-то из приглашенных на похороны что-то подскажет… Да и сам процесс прощания с фальшивой возлюбленной поможет мне прийти в себя. Хотя вряд ли… Но и попробовать, пожалуй, стоит.
— Опять же нельзя забывать о Карли. — Крест кивнул в сторону улицы. — Главное — спасать детей, разве не так?
— Точно. — Я повернулся к нему. — Кстати, о детях…
Выражение лица его трудно было разобрать — Крест часто носил ночью темные очки, — но его руки крепче сжали руль.
— Крест…
— Мы сейчас говорим о вас с Шейлой, — сухо сказал он.
— Это все в прошлом. Что бы мы ни узнали, ничего не изменится.
— Все равно, давай сосредоточимся на чем-нибудь одном, ладно?
— Нет, — упрямо сказал я. — Дружба есть дружба. Она работает в обе стороны.
Крест покачал головой. Мы ехали молча. Я смотрел на его рябое небритое лицо. Он жевал нижнюю губу, татуировка на лбу потемнела.
— Я не говорил Ванде… — начал он.
— Что у тебя есть ребенок?
— Сын…
— Где он сейчас?
Крест почесал подбородок. Рука его дрожала.
— Ему еще не было четырех, когда его похоронили.
Я закрыл глаза.
— Его звали Майкл. Я им совсем не интересовался, да и видел-то всего раза два. Он жил с матерью, семнадцатилетней наркоманкой. Ей нельзя было доверить даже собаку. Как-то раз она обкололась и въехала в грузовик. Оба погибли. Я до сих пор не знаю, было это самоубийством или нет.
— Извини, — неловко сказал я.
— Ему сейчас был бы двадцать один.
Я не мог найти подходящих слов.
— Это было давно, ты сам был еще ребенком.
— Не пытайся все объяснить, Уилл.
— Я и не пытаюсь. Просто… — Я не знал, как выразиться. — Если бы у меня был ребенок, я попросил бы тебя стать его крестным отцом… И опекуном, если бы со мной что-то случилось. И не только потому, что мы друзья, а в своих собственных интересах, ради своего ребенка…
Он молча вел машину.
— Некоторые вещи нельзя простить.
— Ты не убивал его, Крест.
— Ну да, конечно, я тут ни при чем.
Мы остановились перед светофором. Крест включил радио. Какая-то компания рекламировала новое чудодейственное лекарство. Он раздраженно ткнул пальцем в кнопку — радио замолчало. Облокотившись на рулевое колесо, Крест продолжал:
— Я нахожу на улицах детей и пытаюсь их спасти. Мне кажется, что чем больше я их спасу, тем лучше будет Майклу. Может быть, я смогу каким-то образом спасти и его. — Он снял очки. Голос его стал тверже. — Но одно я знаю точно. И всегда знал: что бы я ни делал, сам я спасения не заслуживаю.
Я пытался найти какие-нибудь утешительные слова или хотя бы отвлечь его, но ничего не получалось. Все, что приходило в голову, казалось заезженным и банальным.
— Ты не прав, — сказал я наконец.
Крест снова надел очки и устремил взгляд на дорогу. Я понял, что разговор окончен, но сделал последнюю попытку:
— Ты хочешь ехать на похороны, потому что у нас есть долг перед Шейлой. Но как насчет Ванды?
— Уилл…
— Что?
— Я не хочу больше об этом говорить.
Мы летели в Бойсе утренним рейсом из «Ла-Гуардиа». Сделать этот аэропорт еще паршивее смогло только вмешательство высших сил. Но полет прошел спокойно, без происшествий. Я сидел в экономклассе позади крошечной старушки. Из тех, что опускают спинку своего кресла вам на колени и не желают поднимать в течение всего полета. Пристальное созерцание ее макушки с редкими седыми волосами помогало отвлечься от мрачных мыслей.
