— Для чего он хотел это выяснить?
— Вот уж не знаю.
Карлсон попытался хоть как-то объяснить услышанное. Не получилось.
— И что вы ему ответили?
— Правду. Что я не помню. Что, вероятно, все было как обычно, а то бы я насторожился.
— Что-то еще?
— Нет, вроде нет. Послушайте, если мы закончили, мне надо идти — у нас тут двое мальчишек вмазались на «цивике» в телефонную кабину.
Карлсон сжал документы в руке.
— Да, — сказал он. — Закончили. Если вы мне еще понадобитесь, где вас найти?
— Я буду у себя в офисе.
«Питер Флэннери, адвокат» было набрано выцветшими золотыми буквами на поцарапанной стеклянной двери. В стекле зияла дыра размером с кулак, которую кто-то заклеил скотчем. Судя по виду скотча, лет ему было немало.
Я по-прежнему прятался за козырьком кепки. После «беседы» с азиатом нещадно болели внутренности. Мое имя звучало на всех радиостанциях вкупе с обещаниями каких угодно снисхождений в обмен на явку с повинной. Я официально числился в розыске.
К такому быстро не привыкнешь. И все-таки, несмотря на беды, я чувствовал невероятный подъем, будто все плохое происходило не со мной, а с кем-то, лишь смутно мне знакомым. Я, сидящий тут, не переживал. У меня была одна цель — найти Элизабет, остальное казалось нереальным, как в театре.
Тайриз вошел со мной. В приемной ожидало около полудюжины людей. У двоих на шеях гипсовые воротники. Еще у одного в руках птичья клетка. Для чего — понятия не имею. Никто не потрудился взглянуть на нас, очередь будто прикинула, стоим ли мы того, чтобы поднять глаза, и решила, что нет, не стоим.
Секретарша посмотрела на нас брезгливо, как на собачье дерьмо в траве. На голове у нее красовался на редкость отвратительный парик.
Я спросил, можно ли видеть Питера Флэннери.
— У него клиент.
Казалось, секретарша вот-вот надует пузырь из жвачки.
Тайриз выступил вперед и жестом фокусника достал из кармана скрученную трубочкой пачку денег толщиной с мое запястье.
— Передайте вашему начальнику, что за нами не задержится, — ухмыльнулся он. — А если он примет нас прямо сейчас, так и вам перепадет.
Через две минуты мы входили в святая святых юридической конторы мистера Флэннери. В кабинете пахло сигарами и лимонным освежителем. Стояла мебель типа той, что вы можете найти в крупных универмагах, — дешевая поделка под дуб и красное дерево, залапанная до черноты. На стенах не было дипломов, лишь сомнительные сертификаты, призванные, видимо, впечатлить легковерных посетителей. Один из них, в частности, сообщал, что хозяин кабинета состоит в Международной ассоциации дегустаторов вин. Другой доводил до вашего сведения, что Флэннери присутствовал на Лонг-Айлендской официальной конференции в 1996 году. Большое дело. Висели тут и выцветшие фото молодого Флэннери с какими-то, надо полагать, то ли звездами, то ли политиками. Я не узнал ни одного. Венчали экспозицию фотографии улыбающегося Флэннери с клюшкой для гольфа в руках.
— Прошу вас, джентльмены, — повел рукой адвокат. — Садитесь.
Я принял предложение. Тайриз привалился к стене, скрестив руки на груди.
— Итак, — начал Флэннери, выплюнув слово, как комок жвачки, — чем я могу вам помочь?
Питер Флэннери напоминал усохшего атлета. Его некогда золотые локоны выцвели и поредели, черты лица расплылись. Он был одет в вискозный костюм-тройку — я таких сто лет уже не видел, — из кармана пиджака свисала золоченая цепочка от часов.
— У меня к вам несколько вопросов по давнему случаю, — сказал я.
Глаза Флэннери, еще не до конца потерявшие юношескую голубизну, уставились на меня. На столе я заметил фотографию самого Питера с толстой женщиной и неуклюжей девочкой-подростком лет четырнадцати. Все трое напряженно улыбались, я бы даже сказал — морщились, будто собирались чихнуть.
— Давнему случаю? — переспросил мой собеседник.
— Моя жена посетила вас восемь лет назад. Мне нужно знать зачем.
Адвокат бросил быстрый взгляд на Тайриза. Тот стоял неподвижно, скрестив руки на груди и спрятав глаза за темными стеклами.
— Я не понял. Вы что, разводились?
— Нет.
— Тогда… — Флэннери шутливо поднял руки вверх и пожал плечами. — Принцип конфиденциальности. Неразглашение информации клиента. Боюсь, я не смогу вам помочь.
— Думаю, моя жена не была вашей клиенткой.
— Вы совсем запутали меня, мистер… — Он выжидательно замолчал.
— Бек, — закончил я. — Не мистер. Доктор.
Когда я назвал имя, подбородок Флэннери дрогнул. Я забеспокоился, не в курсе ли он последних новостей. Нет, тут что-то другое.
— Мою жену звали Элизабет.
Флэннери молчал.
— Вы ведь помните ее?
Он опять задумчиво поглядел на Тайриза.
— Она была вашей клиенткой, мистер Флэннери?
Юрист откашлялся:
— Нет.
— Но все-таки приходила сюда?
Флэннери завозился в кресле.
— Да.
— О чем вы говорили?
— Это было так давно, доктор Бек.
— Не может быть, чтобы вы вообще ничего не помнили.
Флэннери не ответил напрямую.
— Вашу жену ведь убили, верно? — начал он издалека. — Я помню что-то такое было в газетах…
Я попытался вернуться к своему вопросу.
— Зачем она к вам приходила?
— Я — адвокат, — напыщенно произнес Флэннери.
— Только не ее.
