Не говори никому полностью

— Я вернусь. Я обещаю тебе, истеричка.

С трудом отстраняюсь и ухожу.

***

Итак, моя встреча с ее мужем не была похожа на дружеский пикник с шашлыками, распитием чая с малиной, заговоров, собранием сочинений «Деревенские сплетни» и тому подобное, что больше предпочитают девушки. Согласитесь, это так. Однако поверхность моей шутки несет в себе другой посыл — последствия.

Мужу Кати было больно осознавать перемены в семейном быту, и вряд ли он собирался принимать этот факт, потому что он ее любил. Никто так не ранет человека как тот, кто на самом деле любит его. Возможно, он человек не плохой и обзывать было не красиво с моей стороны (тогда мною руководила ревность за компанию с инстинктами), по правде, я судить его не в праве. Планы Бога и есть приговор.

Прошел день с момента моей драки. Тело все ломило от интенсивной драки, в которых я привык участвовать в прошлом, лицо было не по-свойски уродливо. Что страшнее, менее всего хотелось красоваться медалями перед дочерью, которая как на зло решила заболеть с этого дня и постоянно задавала вопросы по поводу моих ран. Синяки на щеке, лбу, рассеченная губа и фингал под глазом точно бы присвоили награду «Как травмировать ребенка в четыре года». А скрывать эти красочные рисунки за тональным кремом — я что похож на гомосексуалиста? Женя вообще было плевать на мое состояние — спасибо за это — и продолжала себя вести так, словно между нами проведена мелом линия.

Надоедливый трезвон давил на голову, и, подойдя к двери, рывком раскрыл и закатил глаза, когда меня поприветствовал друг своей непринуждённой улыбочкой. Только губы моментально искривились в букве «о».

— Черт, это тебя так Катя во сне с ноги дала? — ошарашенно вместо приветствия протянул Ник и скрыл смешок за кулаком. — Прости, друг, но ты портишь имидж.

— Какой еще имидж? — вздыхаю и пропускаю его в квартиру.

— Где же теперь твои белые крылышки, м?

— Сжег. Я — падший ангел. — Аккуратно почесал висок, не задевая появляющуюся корку. Ненавижу те моменты, когда раны начинают затягивается и появляется острый зуд. — Булочка, дядя Ник пришел!

— Ура! — долетает из детской комнаты и через секунду к нам подбегает маленькая девочка, время от времени подправляя свой рюкзачок с Винкс. Каких только странных героев она не обожает: это могут быть и мальчишеской категории, и девичьей. — Прифе-е-ет!

Бросается в раскрытые объятья своего друга и чересчур тянет на себя, отчего тот чуть не падает на нее. Я слежу за тем, как его лицо становится багровым.

— Предстаф-фляешь, Ник, папа подрался. Прафда круто?

Галкин выпрямляется, ладонью тормошит макушку моей дочери, портя всю мою работу. Я так старался заплести эти косы, с которыми заморачивался целых полтора часа.

— Я обожаю драться, тыковка. И папа последовал моему примеру. — Щелкает по ее носу. Варюша разражается звонким смехом.

— Учишь не тому.

— Зато ее подростковые годы не будут такими сахарными. — Подмигивает и шутейство сменяется серьезностью. — Слушай, я чего заехал к тебе. Мой босс не нашел тех бумажек с «Турслима», попросил к тебе заглянуть на чаек и вымогать у тебя их.

— О, черт. Я забыл их передать доставщику. — Запрокидываю голову, вглядываясь в мерцание натяжного потолка. За последние дни голова набита всякой всячиной. Еще и Катя отгородилась от меня, хотя, спасибо и на том, отвечает на мои волнующие вопросы. — Сейчас принесу.

Через пять минут я возвращаюсь обратно в прихожую, где Варя начинает поочередно показывать своих куколок и рассказывать про каждую придуманную историю. Ник сел на мягкий стул, усадив к себе на колени девочку и внимал каждое слово, лишь украдкой удивляясь и восхищаясь.

— Это Челси. Она акфаланфист. Ее нитак давно покусала акула. — Театрально округляет глаза и пальцами делает жвакание, будто ее только что атаковала эта хищная рыба.

— Ого!

— Вот твои документы.

Протягиваю папку, и он поспешно ее забирает.

— Ник, а ты останешься? — с надеждой повернулась к нему Варя, ударив себя по лицу косой.

— Прости, нужно бежать. Есть еще некоторые дела. В следующий раз обязательно с тобой сыграем в «Красавицу и чудовище». Договорились? — Выставляет раскрытую вертикально ладонь.

— Договорились! — Ударяет по ней малышка и спрыгивает с его колен, уносясь в свою комнату с горой темнокожих и златогривых принцесс.

— Мне стоит спрашивать, какого хрена у тебя творится в жизни?

— Все в порядке, Ник.

— Ой, оставь при себе упал на кулак, проехался лицом по асфальту, подвернул ногу и неудачно приземлился.

— Ой, иди уже к своей Насте, Рите, Жанне… Кто у тебя там? — парирую в ответ, не имея желания сейчас оправдываться за свои поступки. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Чокнутый разулыбался во весь рот, сверкнув зубами, и сочувственно похлопал меня по плечу.

— Завидуй молча, Лазарев.

— Вали уже.

Ник открыл дверь, на прощание взмахнул ладонью и бросился вниз по лестнице. Как хорошо, что данная черта в нем — не задавать лишних вопросов, если оппонент не раскрыт для разговора — играет иногда на руку, нежели образ жизни, в котором он погряз и сам оттуда вряд ли уже выберется.