Не говори никому полностью

Поздно вечером, уложив Варю спать, перед этим прочитав ее сказку о «Бременских музыкантах», к которой она неравнодушна, я бесшумно вышел из комнаты. Сопение малышки сладко умиротворяло меня и невольно мрачность сменилась светом. Потянулся посреди коридора, скрестив руки за головой, и зевнул. Я поработал мало времени, уделив полноценный выходной своей дочери и нашим любимым забавам, поэтому усталость была как никогда приятна.

Дверь вдалеке хлопнула. Я вышел в прихожую, заметив дергавшую за каблук сапога жену. Изящно надменный взгляд в этот раз был наполнен пустотой, устремленный в какую-то неопределенную даль.

— Привет, — сухо бросил и прошел мимо, завернув в гостиную. В последняя время я ночую на диване, предпочитая укрываться за просмотром сериалов Netflix, лишь бы избавиться от навязчивости вопросов и надобности разделять вместе с женой одну постель.

Я разобрал диван и собирался стелить, как в комнату зашла Женя, следя за каждым моим движением с интересом. Хотя в ее темных глазах не было просвета физического голода, скорее это походило на равнодушную осторожность. Она встала около полки с нашими фотографиями, обвела каждую рамку с отсутствующим видом, пальцами прошлась по стеклянным полочкам, смахивая миллиметровую пыль, и повернулась вновь ко мне.

— Будешь и дальше продолжать делать вид, что меня здесь нет? — В стиле специалиста налоговой службы скрестила руки на груди и нацепила маску утонченной вежливости.

— Я не делаю вид, будто тебя нет. Ты сама отгородила меня от себя после той ссоры.

— Потому что я была права.

Я моргнул и выгнул бровь.

— Ты о чем?

— Я о нас, — говорит так, словно мы обсуждаем кухонную гарнитуру. Струна в спине натянулась, уловив иной подтекст сказанного. Отложил простыню в сторону, развернулся к ней и недоверчиво смерил взглядом. — Я не собираюсь тебя отдавать другой.

— Что, прости?

Ее слова напоминали детский лепет.

— С чего ты решила, что я буду рад оставаться в этом браке? И почему я должен спрашивать твоего разрешения? Мы с тобой разные, Женя. Мы не можем и двух минут просидеть без скандалов.

— Меня это не волнует, — скалиться и поддается вперед, что ее каштановые волосы падают ей на глаза. — Меня волнует только благополучие нашей дочери.

— Поверь, меня тоже. И вряд ли она бы стала верить тому, что мы с тобой счастливы. Она ребенок, но она видит многое, чего мы с тобой никогда не заметим. — В последнее время Варя часто стала делать нам с мамой какие-то несущественные мини-подарки, будто, таким образом, она помогала нам вернуть нашу любовь. Ирония в том, что ее никогда не было. — Мы должны развестись. Ты сможешь найти того, кого полюбишь по-настоящему.

— Как ты свою воспитательницу? — хмыкнула она и оттолкнулась от полки, медленно направляясь ко мне. Без своих каблуков, с ростом полуторки, она все равно казалась хищной, лицемерной и важной, с точностью норка, лоснящаяся при лучах солнца.

Кадык дернулся. Я постарался спрятать возникшие тревожные эмоции за маской, пожалуй, этого было мало для нее, потому что Женя расплылась в дьявольской усмешке.

— О, брось, ты думал я об этом не узнаю, — кокетливо поддела меня. — Что ж, спешу огорчить. У меня везде есть глаза. Как ты мог до такого дойти, Сема?

— Ни тебе меня учить, что правильно, а что карается законом. Ты сама изменяла мне со своими многими ухажерами, — выплевываю дикую правду, вряд ли имеющая параллель.

— Было. Но я исправилась и поняла, как ты мне дорог. — Ложь, ложь и ложь. Дорожить кем-то не имеет ничего общего с изменами. Я терпел ради дочери, ради сохранения семьи. И с меня достаточно! — А с ней…ты подвергаешь опасности нашу дочь и себя. По ней же видно, что она тобою пользуется. Как же жаль ее мужа.

— Ты ее не знаешь! — сквозь зубы цежу. Тыкаю в нее пальцем, сокращая последние сантиметры между нами. Мы замираем друг напротив друга. — Ты не имеешь ни капли схожести с ней, потому что ты не стараешься быть хорошей женой и любимой женщиной.

— Не правда! Я делала для вас все, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Например, что? По утрам у тебя просыпалось неожиданное желание порадовать нас завтраком, пусть и плохо пахнущим? Гуляла ли ты с нами на набережной, каталась ли с нами на аттракционах, ездила ли в зоопарки? Была ли ты готова тратить все свое время только на ребенка, не пренебрегая своими женскими заботами? — Губы Жени белеют. — Нет. А нам просто не хватало твоей любви.

Фыркает и на палец накручивает прядку волос.

— Ну Варюша меня любит…

— Это не одно и то же, Женя.

Жена игнорирует меня и все, что как бы не старался делать я или наша дочь.

— Давай признаем тот факт, что родитель из тебя туча хренова. Посмотри, тебя волнует ты и только ты… Ты не желаешь брать ответственность, и вряд ли справишься один час с четырехлетним ребенком, которому нужна мать, а не наличие графы в свидетельстве рождения.