Не понимаю, как он видит, что пора остановиться. Тут особый талант нужен. Заманчиво быть независимым от отца, эта проблема особенно остро стоит сейчас, но всё, на что я был способен, это копаться в тачках у Пивоварова в мастерской, чтобы хоть как-то отплатить ему за то, что меня там приютил. Не платить же было карточкой за пребывание, как в гостинице.
Устраиваемся в гостиной на широком диване перед плазмой с бутылками холодного лимонада, и я с интересом гляжу на друга в ожидании ответа.
— Тебя навсегда выпустили или это что-то вроде домашнего ареста.
— Навсегда, отец решил вопрос.
— Неожиданно, не думал, что он впряжется, мой сказал, что он не хотел впрягаться.
Гор напряженно сжимает несчастное стекло и играет желваками. Чувствую, отец вместе со спасением устроил ему какую-то подставу.
— Не хотел, но потом осознал, что может что-то выиграть в этой ситуации, прогнуть меня, а господин Черногорский не может упустить шанс.
Мой отец не подарок, но по сравнению с отцом Яна — святой.
— Он тебе какое-то условие поставил? — догадываюсь.
— Бинго! Папочка хочет, чтобы я женился.
Лимонад брызгами вылетает из моего рта. Выгибаю живот, глядя на свою заляпанную футболку.
— Ты издеваешься? Предупреждать надо.
— А ты чего такой нервный, Иса? — смеется он вроде как расслабленно, но я-то вижу, что он на пределе и еле сдерживается. — Не тебе же надо в загс бежать по папиной указке.
— А тебе зачем бежать? Квартира есть, зарабатывать ты можешь, в чем беда? Зачем тебе его слушать? Кстати, как он вытащил тебя? Эта твоя Дина разве не подала заявление?
— Подала, — усмехается он зло, — но пришлось забрать, когда отец предоставил ей и ее спонсору видео с камер наблюдения в клубе, где я позабавился с ней накануне премьеры. Там ясно видно, что она была не против.
— Облом, — ржу над этой несчастной, судьба которой меня мало интересует, когда она больше не влияет на жизнь Яна. — Так что с условием?
— Он с козырей пошел, — смотрит Гор на свои руки, понижая голос, говорить ему явно неприятно, — если не буду работать по несколько часов в компании в аналитическом отделе и не женюсь, перепишет наследство младшему брату и его детям-бездельникам, но даже это не главное. Обещает упечь маму в психушку.
— Да ну! Ты серьезно?
— А видно, что шучу? У нее агорафобия, да и вообще слабая психика, Тим, ей нельзя в белые стены, она сломается, она и так еле держится.
Молчим. Каждый думает о своем. Под беззаботной маской мажора никто не видит человека с трагической судьбой, который в контрах с отцом, потерял сестру и заботится о матери. Я ценю то, что он мне доверился, это дорогого стоит.
— Я тебе помогу. Если надо найти невесту, то давай сделаем это. Есть какие-то мысли?
— Да, — встает он, — поехали в студенческую общагу.
— А что там?
— Да есть одна знакомая девчонка, из не особо обеспеченных, с девушками из нашего круга я связываться, как ты понимаешь, не хочу. Много проблем огребу, да и хочется отцу в невестки какую-то рвань предоставить. Он еще пожалеет о своем решении…
Вот так мы оказываемся возле непрезентабельной коробки университетской общаги, и угадайте, кого я вижу? Нашу убогую беременную, держащуюся за руки с каким-то долговязым дрищом. Рядом с ними еще какая-то рыжая мелкая девчонка трется. И вся эта дружная троица весело смеется и общается. Но смех обрывается, как только они замечают нас. Варя пугается, рыжая хмурится, а дрищ просто стоит на ступенях общаги и пялится на нас.
— Ты в курсе, что тебя дома ждут? — двигаюсь к ней и встаю рядом.
— Ты… ты за мной приехал? Откуда узнал, что я здесь? — смешит она меня своим тупым предположением. Выглядит она, кстати, ужасно. Бледная вся, растрепанная, под глазами круги, а костюм висит как на вешалке. Дешевый какой-то, выцветший.
— Ага, не спал, не ел, тебя по всему городу искал. Давай, шуруй в машину, — киваю в сторону припаркованный ламбы, — я тебя отвезу домой.
— Не надо, я сама, — отступает на шаг.
— Она сама! — за убогую заступается рыжая подружка.
— А ты кто такая? — бросаю ей мимоходом.
— Тебя, как я понимаю, вежливости не учили!
— Ась… — тихонько дергает ее за руку убогая. — Это моя подруга Ася, я у нее ночевала сегодня, — бормочет она какую-то фигню. И зачем передо мной оправдывается? Мне-то что? Это она с сестрой будет объяснятся.
— Да? Что-то я не слышал, чтобы посторонним позволяли ночевать в общаге, — ухмыляется Гор, вразвалочку подходя к нам и убирая вейп в карман. — Придумайте что-то правдоподобное.
— А тебя вообще не спросили! — огрызается рыжая подружка Вари, оглядываясь на дрища. — Баранов, проводи Варю до автобуса!
Тот жмет плечами и не спеша подходит ближе. Особой охоты в нем не вижу.
— У меня нет времени, Варя, — многозначительно на нее смотрю, — ты едешь или нет? Туда, где она живет, не ходят автобусы, — замечаю дрищу.
— Мы на такси можем! — не успокаивается рыжая, и тут Гор берет ее за руку и оттаскивает в сторону, чтобы сделать внушение. Они начинают громко ругаться, с короткими вкраплениями от Баранова, а я поворачиваюсь к Варе.
— Будем смотреть концерт или поедем? Твоя подруга точно не пропадет.
