— О чем ты только думала? — тихо спросил он.
— Я просто хотела помочь — так же тихо ответила я.
Иван поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.
Конечно я не собиралась пока ему ничего рассказывать. Сначала я должна поговорить с отцом. Все таки это очень громкое обвинение.
Успокаивала сама себя, хотя в душе уже знала правду.
В момент осознания внутри будто кто-то нажал спусковой крючок и сдерживаемые слёзы полились по моим щекам.
— Но я ничего не узнала. — сквозь всхлипы сказала я.
— Ничего. Всё хорошо. — успокаивал меня Иван. Он конечно видел, что я вру и что- то скрываю, но не стал давить и расспрашивать. Вместо этого он взял мое лицо в ладони и большим пальцем стал вытирать слезы.
— Я чуть сума не сошёл, понимаешь? — тихо спросил он прижавшись своим лбом к моему. — Ты сводишь меня с ума и я не знаю как мне избавиться от этого.
Иван наклонился и поцеловал меня в губы. Поцелуй был осторожный, нежный, но когда я издала стон он углубил поцелуй проводя по моим губам языком. Голова закружилась, руки вспорхнули вверх утопая в волосах мужчины.
Иван рыкнул и перевернул нас, накрывая меня собой. Его руки скользнули по телу и я услышала стон, свой, это подстегнуло его. Он забрался под платье и добрался до груди, нежно сжимая ее, я выгнулась под его ласками. Я не собиралась его останавливать. Я чувствовала что хочу его, хочу подарить этому сильному, честному, храброму мужчине свое сердце и тело.
Когда он вошёл в меня я зажмурилась от резкой боли.
— Женя? — с тревогой позвал Иван, — почему ты не сказала?
— Все хорошо — успокоила я его. — Просто подожди. Иван напрягся всем телом, но не двигался. Через пару минут, я поняла что боль уходит.
Я поцеловала его отогнав все сомнения, вложив в этот поцелуй всю свою нежность и доверие.
Он ответил с умопомрачительной отверженностью на мою безмолвную мольбу. Его нежные руки без устали исследовали моё тело, его мягкие губы целовали меня проникая в самую душу. Я отвечала ему с тем же пылом и прижималась к нему ещё ближе. Я хотела раствориться в нем, раствориться в страсти и забыть все что было.
Я снова и снова сгорала в ощущениях, что бушуют глубоко внутри меня. Подходя к пику блаженства мы вместе рассыпались на множество осколков.
Лежа в крепких объятиях и чувствуя себя самой счастливой на свете я кое — что поняла…
Никто не может дать точного определения этому волнению, дрожи и невозможности оторвать глаз от единственного мужчины. Я осознала, что я люблю его. Люблю мужчину которого веду к погибели.
Утро застало меня яркими солнечными лучами и тёплыми руками обнимающими крепко за талию. От тела Ивана исходил жар, но я не смела шевелиться, что бы не разрушить мгновение.
— Я слышу, что ты не спишь. — прошептал он мне в шею. От его голоса по всему телу побежали мурашки.
Он нежно поцеловал меня в местечко под ухом и я хихикнула. Потом Иван двинулся дальше прокладывая нежными касаниями путь к губам. Я растворялась каждой своей клеточкой в этих ощущениях.
— У тебя болит, что-нибудь? — между ласками промурлыкал он. Я резко открыла глаза и почувствовала как щеки покрылись румянцем.
Его безобидный вопрос застал меня врасплох.
— Ты ведь не злишься? Наверное я должна была сказать? — неуверенно начала оправдываться я.
На мои вопросы он только рассмеялся и поцеловал меня ещё глубже.
— Боже, Женя ты сведешь меня в могилу.
Как же он был прав, черт возьми. Его слова эхом отдались у меня в ушах и выманили на поверхность воспоминания вчерашнего вечера.
Заметив мою нервозность Иван взял моё лицо в свои ладони и сказал:
— Ты самая красивая и удивительная женщина, которую я знаю. — он поцеловал меня сначала в одну щеку, потом во вторую.
— Ты умная и элегантная и в то же время, веселая, уж точно занудой тебя не назовешь! — поцеловал мои глаза.
— Я в восторге от того, как ты всегда знаешь, что сказать, и как ты умеешь решать сложные задачи. — он поцеловал меня в лоб.
— Рядом с тобой я чувствую себя, так умиротворенно, словно я вернулся
«домой» — поцеловал уголок губ.
— Меня так влечёт к тебе, словно я знаю тебя всю свою жизнь. Я хочу защищать тебя, хочу что бы ты мне доверяла. Если тебе грустно, хочу утолить твою печаль. Хочу заботиться о тебе и оберегать. — он нежно поцеловал меня. Незаметно поцелуй перешёл в более требовательный, ненасытный. Я обхватила его голову руками, пальцы зарылись в растрепанных волосах. Тело желало больше: больше прикосновений и ласк, больше поцелуев и мурашек на коже, больше обьятий и крепких рук. Я желала горесть и сгорать в этом мужчине, в этом моменте.
Иван не переставал покрывать мою кожу поцелуями, мне это безумно нравилось. Мы не могли остановиться дышать, двигаться, смотреть друг другу в глаза, трогать кончиками пальцев влажную кожу. Пространство вокруг нас исчезло. Я могла думать только о его близости, о неожиданных требовательных руках и жаре, исходящем от наших тел. Боже, это так всепоглощающе и чертовски правильно. В этой какофонии тел, поцелуев, желания и эйфории мы растворились не желая возвращаться в реальность.
