Нелегко однажды проснуться в рабском ошейнике и осознать, что вся твоя прежняя жизнь разлетелась вдребезги. А особенно если ты свободолюбивая и дерзкая воровка, и даже прозвище у тебя соответствующее – Огонек, а твоя шайка считается одной из лучших на окраинных территориях. Только РІРѕС' теперь ценится в тебе лишь то, что тщательно скрывала РѕС' посторонних. РўС‹ – видящая. Ведьма с уникальным даром, в последний раз проявлявшимся больше столетия назад. Таких, как ты, стерегут, как самое ценное сокровище, держат в золотой клетке, но к сожалению, живут такие недолго из-за особенностей использования. А тут еще попадаешь не к кому-нибудь, а к верховному повелителю демонских миров, который прославился не благодаря СѓРјСѓ или силе, а своей распущенности и успехам в покорении женских сердец. Только РІРѕС' в отличие РѕС' РјРЅРѕРіРёС…, становиться игрушкой развратного Зепара, чье имя стало в демонских мирах СЃРёРЅРѕРЅРёРјРѕРј слова «бабник», ты не собираешься. Р
Открывать глаза было почему-то больно, словно на веки свинца налили. Голова раскалывалась так, как в тот единственный злополучный раз, когда я напилась до полной невменяемости, празднуя самое удачное дело за все время деятельности нашей шайки. Мы тогда обчистили гостиничный номер приезжей архидемонской шишки. Причем сотрудники отеля до сих пор понятия не имеют, как мы обошли охрану. Но речь сейчас не об этом. А о том, что после того, как я, напившись, провела полночи в обнимку с отхожим местом, а потом целый день себя ощущала так, словно в желудке у койнера [1] побывала, я зареклась пить раз и навсегда. Максимум, что иногда себе позволяла - бокальчик вина, когда обмывали очередное успешное дело. И никто, даже отвязная вампирша Таника, тоже член нашей шайки, не могла меня соблазнить на большее.
Так вот, в этот раз я себе тоже не изменила. Всего лишь пару глотков лучшего вина заведения Нарии выпила. И спустя несколько минут мир поплыл, а потом и вовсе исчез. Последнее, что видела - это как надо мной смеются другие члены нашей шайки: Таника, Вайшан и Димар. Шутили, что долгое воздержание мне на пользу не пошло, раз я окосела всего лишь от одного бокала. Помню еще, как поймала взгляд хозяйки притона - Нарии, застывшей у барной стойки и внимательно наблюдающей за нашим столиком. И как этот взгляд меня всерьез встревожил. Какой-то злобный, торжествующий такой, коварный. Хотела что-то сказать Димару, обратить его внимание на странное поведение злобной суккубши. Но не успела. Сон сморил окончательно, и больше я ничего уже не могла ни видеть, ни слышать.
И вот теперь, борясь с непослушными веками, никак не желающими подниматься, вспоминала то, что предшествовало пробуждению, и сердце сжималось от тревожного предчувствия. Открывать глаза было не только тяжело физически, но еще и страшно. Можно только догадываться, что сейчас увижу что-то не особо приятное.
И предчувствие не обмануло!
Тусклый свет, пробивающийся сквозь небольшие оконца под самым потолком громадного помещения, больше напоминающего склад, осветил лежащие вповалку на полу тела, одетые в одинаковые белые длинные рубахи. Вначале я и вовсе подумала, что оказалась в окружении мертвецов, и не сдержала судорожного вздоха. Потом заметила, что многие все же ворочаются и издают вполне характерные звуки, которые мертвецы издавать точно не могут. И это только я, еще не до конца пришедшая в себя после такого странного пробуждения, могла принять их за мертвых. Присмотревшись получше, дернулась так, что едва не пнула лежащего рядом со мной незнакомого мужика. Он недовольно пробурчал что-то и перевернулся на другой бок. Но сейчас я на него едва внимание обратила. Расширившимися от ужаса глазами смотрела на характерные стальные ошейники, украшающие шеи каждого из моих собратьев по несчастью. Мозг, пусть даже соображал все еще туговато, осенила жуткая догадка. И я медленно заскользила рукой по своей шее, натыкаясь на такой же стальной предмет, что и у других.
Мой вопль прорезал царящую вокруг мирную картинку, заставляя многих подорваться на месте, ошалело обводя глазами помещение. Сообразив, что никакого пожара или другого ЧП не произошло, на меня воззрились с плохо скрытым укором. Мол, ты чего вопишь, как оглашенная? Поспать бедным людям не даешь. Некоторые, поворчав немного, опять засыпали. Ведь судя по тусклому свету, было еще совсем раннее утро. Постепенно остальные снова позакрывали глаза, желая еще хоть немного поспать. Я же уже не обращала внимания ни на жуткую головную боль, ни на общее хреновейшее самочувствие. В голове билась одна лишь чудовищная мысль - на мне ошейник раба!
Как? Почему? Что вообще произошло?
И где остальные ребята? Моя единственная семья, за каждого из которых я могла бы глотку перегрызть любому. Как и они за меня. Что с ними случилось? Этот вопрос, пожалуй, волновал больше всего остального. Будь мы вместе, можно было бы пережить что угодно. Даже то, что я теперь, по всей видимости, оказалась на положении рабыни.
С трудом сев и порадовавшись, что оказалась у самой стены и могу теперь более-менее удобно устроить спину, я сосредоточенно уставилась прямо перед собой, пытаясь унять головокружение и привести в порядок хаотично снующие мысли.
В памяти поочередно мелькали лица и образы, за которые я упорно цеплялась, желая заставить мозг снова работать в полную силу. Понимала, что чем скорее смогу прийти в себя, тем больше шансов как-то выпутаться из передряги, в которую попала.
Члены моей шайки, разумеется, всплыли в голове в первую очередь.
