Двигаясь по вырезанным в камне ступеням, Ланс опять размышлял над тем, что не худо бы сварганить карту Хогвартса и отметить там все важные точки, места, потайные лестницы и ходы. На такой вещичке, можно было бы неплохо разжиться золотишком. В конце концов, обычные карты Хогвартса, можно было заказать аж за три сикля. А за такую, да еще и в подпольной торговле, отвалили бы пять кнатов. Сто человек купит — уже замечательный барыш. Правда, уже через некоторое время, Проныра осознал что в промышленных масштабах, не окупиться затраченное время. А для личного пользования она ему была не нужна — слизеринец и так вполне сносно ориентировался в замке.
Около дверей кабинета мастера чар Геб остановился. На мгновение он ощутил чье-то присутствие. Не человеческое присутствие. Со скоростью упавшей звезды, мальчик выхватил палочку и резко обернулся. Коридор ответил ему немым укором и мерным мерцанием факелов. Проныра покачал головой — перезанимался.
Войдя в кабинет, второкурсник застал профессора за его любимым занятием. Флитвик корпел над очередным пергаментом, пожевывая перо.
— Проходите, Герберт, — не отрывая головы, сказал профессор. — Не смущайте меня тем, что вы растете, а я нет.
— Добрый вечер, профессор, — улыбнулся мальчик и уселся в кресло, стоявшее напротив.
На столе уже стоял пыхтящий чайник, кружки и две вазочки. Одна — с печеньем, вторая — с пирожными. Ланс быстренько налил себе ароматного, горячего напитка и резво захрустел угощением.
— Не самый добрый вечер из тех, что я встречал, — покачал головой карлик. Убрав пергамент, он совершил те же манипуляции, что и слизеринец. — Эта Тайная Комната, настоящая головная боль.
— Мофех хфо-фо пофухфил?
— Если бы, Герберт, если бы. Вряд ли у нас в школе есть гений Черной Магии, способный наложить столь пагубное проклятье.
— А если он шифруется? — хмыкнул мальчик.
— О, тогда он далеко переплюнул вас в своей скрытности, — хищно прищурился профессор.
— Я чувствую себя обманутым, — притворно всхлипнул мальчик, закидывая в рот печенку. — Оказывается, есть кто-то более пронырливый чем я.
— Пронырливость и подлость, Герберт, разные вещи. И то, что сейчас происходит — далеко не шутка, и смеяться над этим, весьма опасно. А вы, насколько мне известно, даже не записались в Дуэльный клуб. Можно спросить — почему?
Мальчик замялся и громко хлюпнул чаем.
— Ну, эм, я тут подумал. В общем, это наверно будет не очень красиво. Я тут, эээ, вроде как, с вами занимаюсь дуэлями, а потом пойду в этот клуб и начну там сверстников ебаш... мутузить.
— И что?
— Ну так это ведь не по чести. Получается у меня преимущество!
Флитвик некоторое время разглядывал парнишку, а потом рассмеялся своим каркающим смехом. Герберт чуть покраснел и уткнулся в чашку. Мастер чар, утерев слезы, решил молвить:
— Герберт, Мерлин, вы сущее дитя. Я весьма рад, что вы решили научиться благородству, но право, вы, только не обижайтесь, как идиот, который на молебне готов себе голову разбить. Во всем надо знать меру. Скажите мне Герберт, в реальном бою вы будете также сражаться — используя лишь то, с чем может справиться ваш противник?
— Нет конечно!
— Вот и ваш ответ. То, что вы обладаете неким преимуществом, не делает вас бесчестным или неблагородным.
— Так значит, я могу записаться? — обрадовался мальчик.
— Я буду весьма огорчен, если вы этого не сделаете, — кивнул Флитвик.
Герберт посмотрел на часы, висевшие на стене, и понял что у него есть лишь час, чтобы успеть добраться до доски и оставить там свой автограф. Ланс разве что чаем не захлебнулся, когда одновременно вставал, поправлял мантию и накидывал сумку. Парнишка стрелой метнулся к дверям, открывая их резким рывком, но на пороге Ланс замер.
— Спасибо, профессор, — произнес Проныра «ритуальную» фразу.
И получил «ритуальный ответ»:
— Не за что, Герберт. Абсолютно не за что.
Двери закрылись. Мальчик, не разбирая дороги, понесся на первые этажи в восточное крыло. Сердце его билось быстро, а на губах сияла пиратская улыбочка.
Сегодня младшие курсы были буквально на взводе. Прямо с утра начинались занятия Дуэльного Клуба, который должны были вести Локхарт и Снейп. И второй курс, должен был стать первым, кто пройдет «боевое крещение». Руки Ланса чуть подрагивали, но вовсе не из-за волнения, как на матче квиддича, а из-за нетерпения. Ведь Герберт не видел себя, без того чтобы не покрасоваться и не выпятить что-нибудь, что можно выпятить. А тут такой шанс, конечно же, его нельзя было упускать.
— И все же ты пришел.
Геб повернулся и увидел тройку подруг — Браун, Парвати и МакДугал. Со ними тремя, мальчик наиболее тесно общался, но все равно, отношения оставались тепло-приятельскими, а не сколько-нибудь дружескими. Проныра так и не смог завести в замке друзей. Порой, от этого становилось грустно, но у Ланса, зачастую, не было и секунды свободного времени на такие пустые занятия как рефлексия или нечто подобное.
— Я ж не мог пропустить такое, — пожал плечами Герберт.
