Даже мудрый страж творений — безносый сфинкс, не был столь величественен в своей древности, как последнее пристанище души мудрейшего из фараонов — Хуфу(так как тела его там не нашли) и его царицы. По Древним Летописям и записям Библиотеке, Герберт знал что внук Хуфу отказался от помощи Жрецов и их волшебства. Фараон хотел доказать всему миру существующему в те времена, и миру что будет существовать после, что магия это не дар богов, не фантастичная мощь и ужас души, а очередной инструмент в руках человека. Инструмент, мало чем отличающийся от плетеных веревок, бревен и досок, на которых войлоком тащили с Нила огромные глыбы. И уж точно не более совершенный чем долото и резец, которым эти глыбы обрабатывали ночи на пролет в течении полувека обрабатывали каждую каменюгу, подгоняя их настолько плотно и идеально друг к другу, что и в наши времена между ними порой сложно и лезвие перочинного ножа просунуть.
Тысячи людей, не рабов, а свободных людей, считали великой честью работать на стройке. Здесь не было свиста кнутов, не было ругани надсмотрщиков, только великая мечта и кровавый путь к ней. Многие серые личности полагают пирамиды рабским трудом, но они просто необразованы и не знают, что в Египте рабы не допускались до государственных работ. Будь то постройка нового канала, возведение ирригационных систем, пирамиды или иное, на все это шли работать свободные люди — граждане страны, считающие «государственные работы» честью и долгом.
Нет эти величественные древние храмы, обители мертвых не были немым укором рабству, они были олицетворением того как гений и мечта простого человека превзошли всю силу Жрецов и их магии. Шесть пирамид Гизы и мудрый Сфинкс вот уже почти четыре тысячи лет служили напоминанием волшебникам и маглам о том, что будь у тебя в руках палочка или нет, но ты простой человек, с той же кровью, что и у того, кого ты так презираешь за то, чего он не может сделать, но не замечаешь того, что может.
— Билл, — воскликнула Миссис, заключая в объятья еще одного рыжего парня.
Впрочем, вернее было бы сказать — мужчину. Билл Уизли был высоким молодым человеком, с крупными плечами и воистину бычьей шеей. По нему сразу можно было сказать, что либо он ночует в тренажерке, либо ведет явно не сидячий образ жизни. Зеленые глаза смотрели на все с умной насмешкой и немым вызовом, человека, привыкшего жить не оглядываясь — на полную катушку. Один лишь взгляд на эту фигуру, в одежде археолога прошлых лет, и ты сразу понимаешь что перед тобой авантюрист, достойный шляпы Индианы Джонса. Ну а рыжие волосы, стянутые в хвост и клык дракона в ухе, только усиливали это впечатление.
— Мам, я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся старший сын. — Но ты меня сейчас задушишь.
— Ох, да, — Миссис утерла платочком слезы, и чуть отошла в сторону, продолжая разглядывать отпрыска.
— Пап, — улыбнулся Билл и протянул свою лапищу отцу, который был на полторы головы ниже его.
— Сын, — Мистер пожал руку и пару секунд между ними проходил молчаливый диалог.
— Мелкие, — шутливо отсалютовал Разрушитель.
Перси неслышно фыркнул и отвернулся, Рон смутился, Близнецы начали переглядываться и перемигиваться с Биллом, а Джиневра тут же бросилась к брату и заключила его в объятья, схожие с материнскими. Вот только в силу возраста она обнимала его за пояс, прикладываясь головой к прессу, проступающему даже сквозь льняную рубашку.
— Уже совсем взрослая, — рассмеялся мужчина и потрепал волосы девчонке. Та сразу нахохлилась и надулась как мышонок.
— Йо горилла, — махнул рукой Герберт.
Билл окинул взглядом фигуру слизеринца и чуть усмехнулся.
— Сам таким же будешь, — хмыкнул он. — А ты Герберт Ланс? Слышал о тебе.
— Все что обо мне говорили хорошего — ложь, все плохое — чистая правда.
— Герберт, — прикрикнула Миссис. — Веди себя прилично.
Билл еще раз посмотрел на парня а потом протянул ему руку. Ладонь Геба чуть не утонула в этой лапище, но он все же с силой сжал мозолистую ладонь работника гоблинского банка. А третий по старшинству Уизли в свою очередь сдавил руку Ланса. Так они держали пару секунд, после чего ослабили хватки и вовсе разомкнули рукопожатие. Билл чуть блеснул глазами и уважительно хмыкнул. Геб пожал плечами, мол — знай наших.
— Здесь я вас оставлю, — вдруг вклинился в сцену семейного воссоединения Аби Бай. — Дела знаете ли.
Все попрощались, а Геб позволил себе ухмыльнуться. Он догадывался об этих делах — если не очередной раунд постельных боев с арабкой, так здоровый крепкий сон до самого позднего вечера.
— Билл, что это у тебя в ухе?! — воскликнула Миссис.
— Ну мааам, — совсем по-детски протянул рослый мужчина.
Все засмеялись, весело и беззаботно — по семейному, и так незнакомо для Геба, который не отличал этот смех, от другого. Хотя, Ланс и не задумывался сейчас над этим, его все сильнее тянуло к пирамидам, к их тайнам, нераскрытым даже спустя века.
