— Прости, я не разобрал, — увещевал Люпин.
Лонгботтом зажмурился, отдышался и четко произнес:
— Профессор Снейп. Я боюсь, профессора Снейпа.
По классу пронеслась волна смешков, больше всех усердствовали зеленые, но и среди грифов нашлись отчаянные зубоскалы.
— Что ж, неудивительно, его сложно не бояться, — добродушно улыбнулся Люпин и подмигнул Невиллу. — Но ты ведь не упустишь возможности представить свой страх в смешном обличии.
Лонгботтом сперва не понял на что намекает Люпин (который, видимо, знал толк в юморе и подколах), но потом чуть нерешительно кивнул головой.
— На счет три, я открываю. Приготовься Невилл, — Люпин отошел к волшебному громофону, который мог играть с громкостью концертной установки. — Один! Два! Три!
Препод взмахнул свой явно ивовой палочкой и створки шкафа открылись. В тот же миг, из клубов тьмы появился... профессор Снейп в свой черной, развивающеся мантии. Он чуть механически зашагал в сторону дрожащего Нева, вытянув свою первую, скрюченную руку, будто желая задушить паренька.
— Заклинание, Невилл! — крикнул Люпин, держа палочку наготове.
—
Со взмахом палочки раздался хлопок, и Снейп превратился в... «Снейпиху». Вместо мантии у него была короткая шубка, подошедшая бы любой ночной бабочки, на ногах красовались ярко красные туфли на высокой шпильке, выше — колготки в сеточку и опасная миниюбка. Шею украшало древнее жабо, видавшее не одни виды, а на голове — розовая шляпка с перьями.
Сперва все молчали, а потом среди грифов грянул громовой хохот. Все смеялись. Захлебываясь слезами. Люпин и тот — отчаянно кашлял, стараясь сдержать смех. Ланс так и вовсе спустился на корточки и обхватил себя за живот, буквально задыхаясь от смеха.
— Ты лучший Нев! — крикнул Геб и этот крик мигом подхватили все алые.
Невилл натянуто улыбнулся и зашагал обратно, и каждый счел своим долгом хлопнуть ему по плечу.
— Отлично, давайте, кто следующий — поторопитесь, пока он не спрятался!
Ученики тут же, все еще посмеиваясь, выстроились в очередь. Люпин опустил иголку граммофона, и Ланс чуть прикрыл глаза, наслаждаясь бессмертной классикой. Эту мелодию было невозможно не узнать. «
Вот вперед вышла Изабель и с хлопком «Снейпиха» обернулась завывающим летающим черепом с сияющими глазницами. Прозвучало заклинание, и череп превратился в... череп-перег, который вместо глазниц сверкал свечками. Новый взрыв смеха и очередное мерцание боггарта.
Потом пришла очередь Милисенты, у которой пирог стал огромным бульдогом, который вдруг заимел розовое платье. Потом были гигантские змеи, вдруг растерявшие свои зубы, монстры-пауки, танцующие чечетку, зомби, охрипшие от завываний, подкроватные-монстры, испугавшиеся отсутствия кровати, сломавшаяся метла, превратившаяся в самолетик-который-смог. И всюду звучал смех, вливаясь в музыку почившего Кроля Рока. Наконец очередь дошла и до Ланса, за которым стоял Поттер.
Дабы боггарт не исчез, Люпин на какое-то время загнал его в шкаф. Но вот препод взмахнул палочкой, а проныра, все это время пританцовывающий самый настоящий твист, замер. Элвис все еще пел о тюремной вечеринке, а шкаф вдруг заходил ходуном. Раздались глухие завывания, скрип костей и шелест гнилых листьев, повеяло тьмой и даже задрожала лампа. По полу заструился черный туман, холод окутал всех присутствующих, девушки вжались. Парни сцепили зубы. Спустя мгновение из шкафа... выкатилась половинка яблока.
— Ах ты ж ебнврт! — воскликнул Ланс, направляя палочку на свой самый большой страх в жизни. — Сдохни мерзость
Яблоко обзавелось ножками, ручками, платьицем и принялось отплясывать канкан. По классу пронеслись смешки и Люпин загнал боггарта в шкаф.
— Вы боитесь половинки яблока, мистер Ланс? — удивился профессор.
— Я боюсь половинки того, что находилось в половинке яблока!
— Не понял...
— Это была половинка червяка! — воскликнул подрагивающий от омерзения Ланс. — Половинка, мать его, червяка! Да я после того случая вообще яблоки есть не могу!
Теперь от смеха лежали уже почти все. А Люпин, не сдерживая хохота, жестом подманил Гарри. Взмахом палочки он открыл створки шкафа, а потом вдруг с испугом посмотрел на Поттера. Из шкафа успели потянуться лишь клубы дыма, как профессор встал между Очкариком и боггартом. Хлопок и над залом сверкает объемная серебряная сфера, снова хлопок, и шар превращается в сдувшийся желтый шарик, с хрюканьем улетевший в платяной шкаф. Очередным взмахом палочки, люпин запер боггарта на волшебные замки.
— Бом! Бом! — отзвенел колокол.
— Это было хорошее занятие, — заглушаю музыку, произнес Люпин. — Всем, кто одолел боггарта — десять баллов. Мистеру Поттеру и мисс Грейнджер — пятнадцать баллов.
