— Ведь она отделяет душу от тела, но как можно отделить Инь от Янь? Душу от тела? Только если обмануть мироздание. Тут, получается, работает принцип симбиоза. Маг отделяет частичку, крохотную частичку своей души, и присоединяет её к душе заклинаемого. Но эта частичка уже мертвая и должна отправиться дальше, а сила тяги столь велика, что забирает и частичку, и целую душу. Это заклинание, столь мощное и опасное, по сути — простой обман.
— Браво, Герберт. Многим нужны часы лекций и сотни предложений сложных объяснений, чтобы понять это.
— Но это знание не поможет мне с моим вопросом, — понурился Проныра.
— Но возможно поможет другое, — подмигнул профессор. — Герберт, магия никогда ничего не дает, не взяв что-то взамен. Но этот закон работает и в обратном смысле. Я уже давно наблюдаю за вашим колдовством, Герберт и, кается, знаю в чем ваш талант, в чем ваша плата, за отсутствие способностей к Ментальной магии.
Флитвик взмахнул рукой и около помоста из воздуха возникла ваза. Красивая, фарфоровая ваза.
— Поднимите её в воздух.
—
— Нет-нет. Без слов. Поднимите её в воздух невербально Герберт.
— Но....
— Пока не попробуете — не узнаете.
Ланс со скептицизмом взглянул на профессора, а потом мысленно произнес нужную формулу, взмахнув палочкой. Мгновение и ваза парит в воздухе. Рот Геба чуть приоткрылся, а глаза распахнулись подобно окнам по утру. Это было так легко, так просто, совсем не так, как пишут в учебниках.
— Вы никогда не овладеете Высшей Магией и Ментальной магией, но ваш талант — неверабльные чары. Возможно, что-то еще. Магия всегда справедлива и берет и дарит — равноценно.
Филиус вновь взмахнул палочкой и ваза исчезла. А юноша на глазах преображался, вновь он стал красив, вновь глаза засияли подобно драгоценным камням под лучами солнца. Проныра увеличился в росте, расправил плечи и спину.
— Профессор, я... мне...
— Нужно бежать — приниматься за работу. Вперед, Герберт, летите в своем собственном потоке и никогда больше не смотрите вниз. Земля — она не для нас.
Юноша кивнул, соскочил с помоста и побежал к дверям. Но он остановился, повернулся, и произнес «ритуальную фразу»:
— Спасибо, профессор.
И услышал «ритуальный ответ»:
— Не за что, Герберт. Абсолютно не за что.
Проныра буквально вылетел за двери, а те с шумом захлопнулись за спиной парня. Ланс побежал к лестнице и не увидел, как Флитвик, сидя на помосте, вновь зашелся в приступе кашля.
Всего на работу ушло гигантское количества часов, учитывая, что идея возникла уже так давно. Но все же — Ланс справился. Он взял весь свой ум, отвагу и веру, и выплавил из них нечто новое, то, чего еще не видел мир. Это было потрясающее чувство знать, что ты смог что-то сотворить. Сотворить буквально из ничего.
Ланс сидел среди кучи исписанного пергамента, среди подаренных трудов, машинки, и десятков пустых банок из-под чернил. А в его дневнике красовалась запись всего на две странице, там были приведены движения и формула, как вербальная, так и не вербальная.
И все же, кое-что пока не позволяло Гебу броситься в лес — опробовать свое творение. Этим чем-то было желтое от старости письмо. Письмо, копию которого Ланс случайно призвал в своей Берлоге. Видимо оригинал лежал где-то в необъятной библиотеке или в недрах замка. Что заинтересовало паренька в этом послании — только надпись «
Ланс никогда не открыл чужую почту, но ведь он англичанин, а значит это письмо и для него. Проныра сладко потянулся, зевнул, и взял в руки конверт. Теперь, когда с делами было покончено, он мог позволить себе немного отвлечься.
С хрустом распалась сургучная печать, и на колени Лансу спустился тонкий бумажный лист послания.
