На этом игру можно было сразу закончить, потому что далее последовало избиение ворот Болгарии. Вратарь у них был то ли слепой, то ли бухой, то ли инвалид, то ли домашний эльф под оборотным зельем. Ланс, подбере подобородок, с закаченными глазами наблюдал за этой... херней. Он даже приметил фиугры Оливера и Флинта, которые держали плакат Ирландии, но радости на их лицах замечено не было. А вот болельщики бесновались. Вообще можно было наблюдать за игрой Ловцов но в их маневрах Ланс ни хрена не понимал.
Забавно было когда разок Линч царапнул землю, пытаясь сровнять с Крамом в искусстве полета. Эйдан свалился с метлы, к нему заспешили медики, но тот как истинный Ирландец и настоящий мужик, послал их на несколько букв, показал неприличный жест гогочущим вейлам и взмыл в небо.
Игра продолжилась. Ланс скучал, но тут произошло то, что заставило юношу разве что язык не прикусить.
— Итак, счет сто шестьдесят — десять, в пользу Ирландии! Крам гонится за снитчем, они в пике с Линчем! Квофл у Дроя, что же он будет делать, он в вертикали у пятиметровой! Это будет ничья, господа, победа у Болгарии в руках! Ведь при поимке снитча, победа у того, у кого золотой мяч! Но что это? Дрой вскакивает на метлу! Он несется стоя на ней к воротам Болгарии! Метр до снитча, Крам на полкорпуса впереди! Мерлин, снитч у самой земли! Мордред и Моргана! Дрой отрывается от метлы в неверотяном прыжке! Он летит к кольцам и... Крам ловит снитч! Звучит свисток! Линч разбивается о землю, спешат медики... Но что это?! Не верю своим глазам... Наш судья из Египта говорит что Дрой сумел забросить квофл.... Показывают запись, да... Господа, Дрой вырывает победу из рук Крама. Со счетом сто семьдесят — сто шестьдесят Ирландия забирает этот кубок!
Стадион взорвался аплодисментами, а Дрой все надрывался, крича чтобы его кто-нибудь снял с кольца. Это выглядело несколько комично.
— Кстати, хочу напомнить, что это был финт Ланса, открытый всего пару лет назад! Так же этот финт, по версии журнала «Квиддич сегодня» занимает шестую позицию в рейтинге самых опасныхза всю историю спорта!
Что думал об этом матче Ланс? То что это был самый охрененный матч в его жизни, потому что его финт выиграл Финал. Его. Финт. Выиграл. Финал. Что еще надо охотнику факультетской сборной от этой жизни?
Ланс, с бутылкой в руке, качаясь, шел распевая какие-то ирландские песни. Порой он пританцовывал джигу, но получалось у него это плохо. С распухшими от поцелуев губами, со счастливыми до одури глазами, со светящимся лицом и радостными настроением, Герберт шефствовал через плотно набитый лагерь. Этой ночью никто не снимался с места — половина, болевшая за Ирландию праздновала, вторая половина, топившая за болгар — заливала горе. Проныра не болел ни за кого, но был на седьмом небе от того что для начала победу оформили его финтом, а во-вторых — его фамилия прозвучала на весь мир, быть может это немного поможет в битве за корону Рока. Но сейчас Ланса волновали лишь поцелуи ирландских девушек, танцы и музыка, и все эти образы так и смешались в воспоминаниях юноши. Прекрасные леди вдруг превращались в журчание шампанского, оно, в свою очередь, в восхитительные танцы до последнего дыхания.
— Мы танцуем, мы поем, мы лишь этим и живем. В радостях моменты, жизнью без... — Ланс все никак не мог подобрать рифму для последней строки его новой песни.
Эта композиция должна была стать воплощением всего того, что так любил слизеринец — веселье, людей, звонкий смех, музыку, танцы и красивых девушек. Некоторые говорят — нет некрасивых леди, есть мало виски, но Ланс считал иначе. Он считал, что нет некрасивых, есть плохое настроение, потому как когда настроение на высоте, то и все вокруг становиться прекрасным.
Тут вдруг зазвучали взрывы, крики и в воздух взлетели всполохи зеленого пламени.
— Вот ведь ирландосы, никак не угомоняться, — с хмельной, счастливой улыбкой заявил Проныра.
Тут рядом просвистело что-то и бутылка взорвалась в руках юноши. В тот же миг парень отрезвел. Это была его особенность — в минуты опасности Уродец настолько активно прочищал сознание, что мог хоть и мертвым поднять. Так что Ланс никогда не боялся что его застанут врасплох.
Из за вмиг сгоревшей палатки, показался некто. Судя по запаху это был мужчина, мужчина, одетый в черный балахон, с остроконечным колпаком, но больше всего пугала маска. Она была выполнена ф форме искаженного гримасой боли лица. Серебряная, играющая в отсветах пожара и всполохов заклятий, она внушала только страх. Но если от смерти всегда спасал Уродец, то никакой страх не мог устоять перед звериной, испепеляющей яростью Принца.
— Прекрасному празднику не хватало только отличной драки, — по-пиратски оскалился юноша, выхватывая свою алую боевую подругу. Осколок бутылки он зажал в левой руке, собираясь использовать его как оружие любой барной потасовки.
— Сдохни грязнокровка, — прозвучал измененный голос.
