После этого сложно сказать с чем сражались юные маги — то ли с пикси, то ли друг с другом. Так же вопросом остается каким образом к водяному побоищу присоединились Тонкс, Люпин и Блэк. Но, возможно, на подобные вопросы и не стоит искать каких-либо вразумительных ответов. Как бы то ни было, а в нечестной, и порой даже «подлой» борьбе (Люпин и Блэк активно пользовались палочками, с ангельскими лицами заверяя молодняк в том, что с ног их сшибают через чур умелые выстрелы, а вовсе не мощные Агуаменти) победу одержала Миссис, сделавшая втык всем и каждому и вернувшая воцарившийся на этаже хаос в прежнее урсло серых будней банального стройбата. Увы, подвиг маленького пикси, свалившего гиганта всего одной клавишей, остался забыт.
Вечером на кухне было как всегда оживленно. Тонкс слушая Ремуса, тепло тому улыбалась, вовремя кивая и искренне смеясь над умными и такими тонкими шутками. Бывший профессор, а ныне посредник между Орденом и оборотнями даже не замечал, какое впечатление он производит на метоморфа, но это не так и важно. Сама же девушка, сверкая искорками в глазах, испытывала некую благодарность по отношению к Лансу, который в данный момент весело смеялся вместе с Близнецами, Гарри и Сириусом. Девушка, считавшая что вправе говорить «я знаю Проныру дольше всех», была уверена в некоем магическом даре парнишки. Тот не проявлялся в особых способностях или каким-нибудь ином колдовском таланте. Но тем не менее оставался поистине волшебным. Ведь где бы не появлялся музыкант, там всегда звучал смех, а в воздухе звенела радость.
Герберт, оценив прикол Блэка, красовался перед публикой своими кошачьими ушами, в одном из которых сверкала огромная, гоблинская серьга, а на другом качалась магазинная бирка. Блэк хвастался что это заклинание однажды применил против «профессора Снейпа», а Миссис все кричала, чтобы Сириус больше не применял проклятья на детях.
Ужин прошел в весьма теплой дружеской обстановке и сейчас, когда народ пил чай, то все что-то жарко обсуждали и искренне веселились. Герберту нравилась эта обстановка — шумно, людно, весело и совсем не одиноко. Собственно, это естественно, что подобному экстраверту, музыканту и позеру не нравилось одиночество и все, что с ним связано.
— Никто не видел моей газеты? — поинтересовался Ланс, уже отчаявшийся найти последний номер .
— Ты же не читаешь Пророк, — заметила Гермиона, в то время пока взрослые украдкой переглядывались.
— Не читаю, — кивнул Ланс. — Я про обычную газету говорю. Раньше совы доставляли мне её в конце каждой недели, а сейчас — швах.
— Может во время уборки выбросили, — немного робко предположила Миссис.
— Скорее всего, — печально вздохнул Ланс. — Вот ведь засада.
— Да чего там интересного может быть, — отмахнулся Рон.
— Вообще много чего, — ответил Проныра. — В конце-концов в вашем горячо любимом Пророке про магловский мир не пишут.
— Вот я и говорю, — повторился лучший друг Лохматого. — Что там может быть интересного.
— А к примеру то, что в прошлом году умер Курт Кобейн и сегодня должны были объявить когда Кортни Лав даст прощальный концерт вместе с участниками группы.
— Что еще за кабан? — переспросил Рональд.
Проныра аж задохнулся возмущения — как можно не знать такого человека!
— Это магловский музыкант, Рон.
— Гермиона — я поражен до глубины души. Оказывается, ты менее «ботанична», чем я подозревал.
Девушка фыркнула, всем своим видом показывая, что ей безразлично мнение слизеринца. Впрочем, так оно и было.
— О! — вдруг воскликнул Ланс, укладывая на коленях Малышку. — Чем рассказывать о музыканте, лучше исполнить его композицию.
И Герберт заиграл самый известный трек группы, прекратившей свое существование на пике карьере, и чей лидер попал в, пожалуй, самый известный клуб — «Клуб «27»». Волшебники хоть и не были знакомы с творчеством знаменитой рок-группы, но оказались весьма благодарной публикой, так что домашний концерт удался на славу.
— Я конечно не жду голых сис... обнаженных прелестей и летящих трусиков, но хоть поаплодировать можно?
Маги будто отмерли, а потом захлопали. В это время немного извращенный (на криминальной почве) разум Герберта сам собой сварганил хитро-мудрый план. Ланс намеренно понизил голос и неразборчиво произнес:
— Может Кричер знает о газетах?
— Кричер? — переспросил Блэк.
— Мерзкий хозяин звал Кричера и Кричер явился.
На кухне мигом смолкли разговоры, а искрящееся, буквально осязаемое веселье словно испарилось, исчезнув от одного вида этого «темного пятна». Старый домовой эльф словно служил для всех напоминанием о том, что вокруг шла война, а его мелкие реплики про «грязнокровок» и «предателей крови» лишь усиливали общее впечатление.
