Грюм ощутил нечто, предвещающее сегодняшнему дню определенное событие. Эта уверенность буквально окрылила боевого мага, за считанные мгновение донеся его до явки Ордена. Аластор ворвался в прихожую, аккуратно огибая стойку с зонтами. Он вошел на кухню, с поражением наблюдая за тем как Пресветлый Альбус Дамблдор пытается спасти Кикимера не только от него же самого, но еще и от Сириуса. Все остальные либо лечили подраненного Артура Уизли, либо пытались увести детей наверх, что получалось не очень хорошо.
Аврора, решивший занять позицию Сириуса в вопросе скорешего умерщвления ополоумевшего домовика, случайно скинул со стола какой-то плакат. Будучи воспитанным человеком, Аластор нагнулся дабы исправить обидную неловкость, но стоило ему поднять глянцевый лист, как он чуть ли не возликовал, пугая Тонкс хищной улыбкой, неприсущей её неофициальному начальнику.
— Альбус! — воскликнул Аврор, привлекая к себе внимания. — Я его нашел!
Директор, понявший, что словами разрешить ситуацию не удастся, устало взмахнул рукой. В тот же миг магия, лишенная контроля, разбушевалась с немыслимой силой. Разбитый буфет, словно на перемотанной во времени пленке, сам собой сложился во едино. Раны Артура зажили, а кровь буквально влилась в него обратно. Все взрослые, помимо воли, расселись за столом, будто притянутые отъехавшими в сторону стульями. Детей за спины затянуло по комнатам, а двери звучно захлопнулись, заблестев серебряной пленкой запирающего заклинания. Сковородка отлетела от лица Кричера, вновь упокоившись на плите, а ожог словно втянулся в метал. Собственно, и сам домовик исчез, будучи выдворенным из кухни. Наконец наступила тишина, и люди вновь смогли говорить, больше не ощущая на себе невероятное давление чужой силы.
— Я нашел его, Альбус, — повторил Аластор, чьи глаза пылали охотничьим азартом. — Я нашел Артура Либфлема!
В этот раз тишина воцарилась без помощи магии. Кто-то побледнел, Тонкс же напротив, хотела спросить, что в этом важного, потому как такой фамилии она никогда не слышала. Чего нельзя было сказать о побелевших Сириусе, Люпине, чете Уизли, Брувстере и всех остальных.
— Где он? — спросил посуровевший Альбус, рассчитывающий, что он сумеет поговорить с юношей перед тем, как его найдет и склонит на свою сторону Риддл.
— Я не знаю где, но я знаю кто, — с этими словами Грюм ткнул пальцем в плакат. — Вот Артур Либефлем!
Тишина все еще висела некоторое время, но потом кухня потонула в необидном смехе.
— Не может быть, — отмахнулся Сириус.
— Бродяга верно говорит, — кивнул Люпин.
— Геби не ваш Либе... как его-там, — возразила Тонкс.
Дамблдор молчал. В его голове медленно складывалась хитро-мудрая мозаика, отвечая на все вопросы, возникавшие за эти четыре года.
— Аластор ты в своем уме? — взъярилась Миссис. Он была подобно наседке, на чье потомство решили совершить вероломное нападение. — Это Герберт Ланс, а никакой «Артур Либефлем»!
— Да уж, — Сириус смахнул «смешливую слезинку». — Геб-Проныра и Артур Либефлем... это шутка сделала мой день.
Аластор, не обращая внимания на своих соратников, смотрел за старым другом, на чьем лице читалось сомнение. Грюм не сомневался в своих словах. Да, пусть этот Артур... Герберт... Проныра... да не важно, как его там, и не выглядит как Ифрит, но сомнений нет — это он. Грюм лишь раз видел Элизабет — любовницу своего смертного врага, но этого хватило чтобы Аластор на всегда запомнил её лицо, выжженное в памяти старого Аврора.
В тот день Грюм, вместе со своими подчиненными, явился на квартиру Либефлема, сданную ему Снейпом, внезапно перешедшим на сторону Ордена...
Фауст сидел в кресле и смотрел на то, как на кровати спит его будущая жена — Элизабет МакГрей, уроженка холмистой Шотландии. Прекрасная девушка, неизвестно что нашедшая в монстре и чудовище. Впрочем, это мало волновало древнего Ифрита, уже забывшего сколько ему лет. Единственное что заботило последнего Короля, так это маленькие огонек, поселившийся в утробе Элизабет. Без сомнения — девушка была беременна. Как это возможно? Что ж, новый друг Фауста любил рассуждать о чудесах в магии и каких-то там «парадоксах».
Фауст и до этого был по уши влюблен в эту наглую, бесшабашную гитаристку, встреченную им в баре, где та играла в составе дрянной группы. Но сейчас, увидев этот маленький огонек, Либефлем впервые осознал, что он, безнравственный, не знавший сочувствия и всю жизнь считавший, что его дом находится на самом краю, был готов пойти на все что угодно, лишь бы сохранить и Элизабет и этот маленький огонек.
Раздался хлопок. В комнате появился третий.
— Здорово, — Фауст махнул рукой в сторону темноты, где стояло это странное существо.
— Тебе надо уходить, мой друг.
— Может и надо, — пожал плечами Ифрит. — Если ты здесь, значит этот змеенышь Снейп все же оказался предателем. Жаль Том меня не послушал. Но вы — молодые карапузы вообще редко, когда слушаете старших.
В углу засмеялись, и Фауст поморщился. Ему не нравился этот странный, каркающий смех.
