Не имея звезды полностью

Конечно в чем-то директор оказался не прав — Герберт не ходил сквозь стены лабиринта и не оберегал Поттера, и он точно не рассматривал свою мечту о сцене как некий пошлый «щит», но все же в общих чертах Дамблдор мыслил верно. Он — Герберт Ланс не собирался лично штурмовать неприступную для него тюрьму Азкабан. Он собирался использовать для этого человека, который сможет и захочет взять её приступом, чтобы освободить свои наиболее верные и способные боевые активы. С вероятностью в сто процентов, в этом году Темный Лорд сломает стены и освободит пленников, и тогда начнется последний раунд Кульминация «Аферы Столетия». Самая лучшая «улица» в покере, которую когда-либо разыгрывал Проныра. И пусть этот раунд увенчался безоговорочным успехом, но почему тогда нет радости на сердце. Становилось холоднее. Зима совсем близко...

— Как ты мог, Герберт?! — чуть ил не плакала Миссис. — Мы заботились о тебе! Верили тебе! Приняли в семью! Ты был один из нас!

— Как вы могли?! — хотел воскликнуть Ланс. — Я больше не хочу быть среди вас!

— Предатель! — Тонкс разорвала плакат. — Из-за тебя уже погибло столько людей! А сколько погибнет еще?! А ты подумал О Гарри? О нас? О всех остальных, когда строил свой долбанный план?!

— Предатели! — страстно желал крикнуть Герберт. — Сколько людей погибли из-за ваших игр?! А сколько погибнет еще?! О чем вы думаете, играясь в свои маленькие войнушки и упиваясь всевластием, когда вокруг плачут дети?!

— А я думал ты не такой как остальные слизни, — сплюнул Блэк, с презрением смотря на человека, так напоминавшего Сириусу себя самого в дестве. Что ж, видимо он ошибся. — Но ты такой же. Предатель, жалкий и никчемный! Да что ты сделал на благо? Лишь уничтожил все, з что сражались и умирали другие!

— А я думал вы не такие, как все остальные! — мысленно вопил Герберт. — Но я ошибся. Вы такие же. Предатели! Да что вы сделали на благо?! Люди, хранящие под собственными задницами миллиарды фунтов, как многим людям вы помогли своим бесполезным богаством?

— Ты мог бы стать хорошим человеком, Герберт, — спокойно, но с маской презрения на лице произнес Мистер, утешавший Миссис. — Ты мог бы сделать много хорошего, но видимо дурную кровь не переспоришь.

— Вы могли бы стать хорошими волшебниками. Одним взмахом палочки вы могли бы напоить детей в Африке, пробуря им скважины. Могли бы вылечить смертельно больных, могли бы помочь тем кто страдает, могли бы просто пожертвовать пару галеонов — в мире людей это много больше. Но видимо чертов эгоизм чертовых магов не переспоришь.

— Ты не тот, кем казался, — сказал Люпин.

— Вы не те, кем казались.

— Ты не светлый и не темный. Просто гнилое сердце.

— Вы не волшебники из сказки. Вы просто маги, которых ненавидит большинство нормальных героев именно за то, какие вы есть.

— Предатель! — крикнули они.

­— Дураки, — печально подумал уставший Ланс.

Он хотел сказать им так много, хотел кричать и бесноваться, круша все вокруг. Он впервые понял, что так рьяно отстаивал Флитвик, и как сильно он подвел своего Учителя забыв об основополагающих принципах волшебства. Не магии, нет-нет, к чему эта пошлость, выражающаяся в каких-то Министерствах, Темных, Светлах, убийствах, пытках, сражениях и смертях. Нет, Ланс забыл уроки профессора о волшебстве. Том, которого не видно — например. Помочь маленькой плачущей девочке. Наплевав на все законы, штрафы и даже суд, просто взять и починить её фарфоровую игрушку. Вот в чем заключается смысл слова «шарм», вот в чем кроется вся сказочность такого прекрасного явлении, как волшебство.

Проныра хотел сказать так много, но ему было плевать. В этот раз не на себя, и не на все еще дорогих ему людей, а на всех магов в целом. Они ошиблись — нельзя с гордостью носить в кармане палочку, если с её помощью ты не можешь подарить улыбку ребенку. Нельзя говорить об общем благе, когда где-то плачет ребенок, которому ты можешь помочь произнеся лишь пару слов.