Феникс по имени Фоукс обиженно курлыкнул, потом огляделся и перелетел на колени мальчика. Тот подивился тяжести с виду не самой крупный птицы. Практически против своей воли мальчик почесал шею пернатого и тот теперь уже счастливо курлыкнул, прикрывая глаза.
— Подлиза, — улыбнулся Дамболдор.
— Ладно, пингвин, — вздохнул мальчик. — Я тебе сыграю, если больше не будешь дергать струны.
Феникс издал какую-то трель, потом вернулся на своё жердочку, обвел взрослых строгим взглядом черных глаз-бусинок и спрятал голову под крылом.
— Как мы все видели, — кашлянул директор привлекая к себе внимание. — Фоукс нисколько не пострадал, прикоснувшись к гитаре, а следовательно, — в этот самый момент, Альбус вскинул левую руку, задирая рукав мантии и резво опустил её на корпус.
— Альбус, нет! — вновь хором крикнули МакГонагалл со Снейпом.
Прошла секунда, две, минута, но ничего не произошло. Рука директора была здорова и цела, а гитара все так же лежала на столе.
— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Флитвик.
Директор лишь посверкал глазами и убрал свою морщинистую лапу от инструмента.
— Ничего не понимаю, — прошептал Сальноволосый. Зельевар подошел к инструменту, потянулся к нему, но, не дотянувшись и пары сантиметров, резко одернул её. — Вот! Опять! Я почувствовал «Gemino»!
Теперь уже МакГонагалл потянулась к инструменту, пока Альбус его внимательно разглядывал.
— Северус прав! — кивнула профессор, одергивая руку.
— Герберт, мальчик мой, — произнес директор, спокойно водя рукой по грифу, вслед за нитями. — Зеленый цвет это от клея, так?
— Да.
— А красный?
— Ну, чтобы скрепить части, я их сильно сжимал, часто занозился, вот в клей кровь и попала.
— Филиус? — обратился Альбус к полурослику. — Ты не против...
Профессор, не дослушивая речи директора, резво потянулся вперед и схватился за базу, с ним все так же было в порядке.
— Что за Мордредовщина? — прошипел Снейп. — Проклятье внутреннего огня не различает жертв!
— Это не проклятье, — покачал головой Дамблдор.
— А что же тогда? — впервые за долгое время подала голос Помфри.
— Я бы сказал, кровная защита, — профессора почему-то ахнули. Что такое кровная защита, Геб не знал, но, видимо, это было круто. — Но это чисто женская магия, к тому же у двенадцатилетнего волшебника на неё бы не хватило сил, умений и опыта, как, кстати, и на Гемино.
— Вы все еще не ответили, Дамблдор, — прошипел Снейп. — Нам всем интересно, из-за какого колдовства пострадал Теодор Нотт, и что мне следует написать его родителям.
— Боюсь, мы уже не узнаем ответа на этот вопрос, — покачал головой Дамблдор. — Как вам полгода назад сказал Филиус, в магии множество чудес и это — одно из них. Мне кажется, что до гитары не сможет коснуться тот, кому мистер Ланс не доверяет. Это действительно похоже на кровную защиту, но все же — это не она. Будь это иначе, мистер Нотт бы погиб.
— И почему все эти чудеса случаются с вами, Ланс? — проворчал Снейп, устало прикрывая глаза.
— А мы приютские все такие.
— Какие такие?
— Таинственные и чудесатые.
Глава 8.
Мальчик сидел на полу и, прислонившись к ногам семикурсницы Эвелины Миспен, играл на гитаре. Он перебирал магические струны, и из-под резво бегущих пальцев рождалась легкая, веселая мелодия. Геб играл одну из композиций Томми Эмануеля, собственно, это была одна из немногих вещей, которых парнишка знал наизусть. Но ученикам хватало и этого. Они сидели словно мышки, развесив уши и внимая звукам гитары. Даже в дальнем углу, где привычно собирались самые рьяные ботаники, смолк скрип перьев о пергамент и вечное ворчание на научные темы. Народ слушал, погружаясь в теплую музыку, призрачным саваном окутавшую купольную гостиную. В то время, пока Геб, прикрыв глаза, играл, Эвелина и её подруги водили палочками у него над головой. Собственно, в этих жестах и сокрылся ответ — что парнишка делает у воронов.
