Ее женская растущая плоть, хрупкие лодыжки, тонкие запястья, не поддающаяся анализу нежность, дарованная случайным сочетанием генов. Или эта комбинация молекул и составляющих их атомов была неслучайной, заведомой?
Э-лис, А-ли-си-я – так порой называла ее Кэрен. Она произносила это как «А-лисия», нараспев, вкладывая в звуки греческого имени отрочески-порочный или нежно-девичий смысл, искушенный ранним, малоосознанным еще зовом юной плоти: Лилит, не вышедшая из ребра и не ставшая земной женщиной. Что ждет Лилит впереди? Какая судьба? Она ведьма, демон, а может, ангел? Кто кого соблазнил? Кто виноват – кто перед кем и в чем? И можно ли так ставить вопрос?
Любу беспокоит одна и та же мысль. В ней переплетаются события последних трех дней. В этом есть нечто, говорит она себе. В этом должна быть какая-то связь.
Слова, поэзия, Фрост, вернее, Роберт. Затем эти две девочки. Как они связаны? Что между ними общего? Я должна проследить всю цепочку событий и найти эту связь. Или я могу ее придумать? Или я должна
В конце концов, древняя как мир история – падающего толкни. Покачнувшаяся на краю желает найти толкающего. В данном случае – толкающую. Но… ведь мы живем уже в XXI веке. Людские особи в этом веке делятся на пары произвольно и хаотично. Или, наоборот, по внутреннему импульсу, по зову сердца и тела, когда предрассудки общества, религии, семьи уже не так много значат… В чем же дело, в чем же дело? Чем оказалась так уязвлена хрупкая душа Элис?
– Брось, – говорит Нина. – Не мучь себя. И меня не мучай. Брось. Мы с тобой уже… почти родственники. Во всяком случае, ты мне небезразлична.
Для Нины это почти признание. Но что оно Любе? У нее семья, работа; у нее Роберт, литература. Она пишет, когда ест, когда спит; пишет, когда ходит по улицам и ведет машину. Вот оно то, что изменилось в ней за эти несколько дней, – она пишет. И это не процесс написания слов – это состояние души, отпечатывающийся на сетчатке глаз мир, чужие разговоры, пробуждающие отзвук. Резонанс с миром.
– Да нет, – возражает ей Люба. – Ты пока просто не желаешь услышать меня. Войди в тему – мне это важно понять. Роль женщины. Почему всегда женщина – жертва. Почему женщина такая… плоская…
– Ну, ты даешь! Ты совсем не плоская, очень даже… округлая и… выпуклая.
– Я не о том. Я о мире. Или о том, как мы себя воспринимаем. Или мужчины тоже так воспринимают себя – в контексте своей роли в мире?
– Ты о чем? У тебя уже навязчивая идея.
– Не следует убегать от своих навязчивых идей, их надо полностью принимать и затем использовать по максимуму. Особенно дамам пишущим.
– Я уже не понимаю тебя.
– Ха! Люди говорят не для того, чтобы поделиться мыслями. Они говорят, чтобы мысли эти скрыть.
– Люба, я за тебя уже просто боюсь.
В карьере писательницы L было много разных эпизодов, которые ей хотелось забыть. В карьере и в личной жизни. Короткий, но бурный сексуальный опыт, порой позорный и унизительный, и связанные с ним любовные истории хотелось забыть. Наверное, потому, что каждый раз это была какая-то
Был короткий период, когда она работала в конторе, изготавливающей памятники для надгробий. Приезжая по утрам в деревянный домик на
– Подавляющее большинство литературных примеров женщин, с которыми мы можем себя сравнивать, описаны мужчинами, – сказала, продолжая разговор, Люба.
– Хорошая мысль, – отозвалась Нина. – Тебя однополый секс натолкнул на подобные размышления?
