– У тебя ее глаза. Взгляд такой же… теплый.
На короткий миг печальная улыбка показалась на лице Джареда. Скрестив руки на тяжко вздымающейся груди, он уставился в пол и произнес вполголоса:
– Наверное. То хорошее, что есть во мне, – от мамы.
Как ни пытался, Миллс не мог сдержать дрожь в голосе. В попытке поддержать Вивьен коснулась его плеча. Казалось, даже крепкие мышцы под тканью рубашки обмякли.
– Она хорошо тебя воспитала, Джей. Уверена, она гордится тобой, – слабо улыбнулась Ви.
Но его потупленный взгляд стал отстраненным. Он запустил пятерню в опавшие кудри, растормошил их и забрал из рук Вивьен фоторамку. Поставил на место и отошел в сторону кухни, меняя русло разговора:
– Будешь что-нибудь? Чай или кофе? Кажется, у меня было вино…
Встрепенувшись, Вивьен последовала за ним и оказалась у массивного кухонного островка. Рассеянный свет ламп, нависающих над деревянной столешницей, падал на мужскую фигуру, рыскающую по шкафчикам.
– Какое вино? Джей, ты ведь не мешаешь таблетки с алкоголем? Это очень опас…
– Ви, – прервал он, выпрямившись и уставившись на обеспокоенную девушку. – Я прошу, расслабься. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хорошо.
– Мне хорошо здесь, – уверенно произнесла она, а затем робко добавила: – С тобой.
– Тогда давай не будем о грустном?
– Ладно… – слабо кивнула Вивьен, обводя ноготком шершавый древесный узор. С каждым вздохом пыталась совладать с взволнованным сердцем. Сощурившись, она вдруг подняла решительный взгляд: – Тогда у меня встречное предложение.
Уголки ее губ дрогнули в загадочной полуулыбке, и теперь Джаред больше всего хотел знать, что она задумала. Он наклонился к Ви через стойку и не мог не заметить, как часто поднималась ее грудь под тканью джемпера.
– Внимательно тебя слушаю, – низко прошептал он.
Его взгляд уже не согревал, а обжигал. Близость сбивала все мысли, мужской аромат пробирался в нутро, и Вивьен захотелось пахнуть так же. Им. Захотелось потянуться к требовательным губам, принять его всего и раствориться в нем.
– Давай украсим это место? – сдавленно просипела она, удерживая себя от похотливых позывов.
Совсем не то, что он ожидал услышать. От удивления лицо Джареда сжалось в таком сложном выражении, словно в тот момент он проходил экзамен на звание сержанта.
– Ви… я не знаю…
– Только не говори, что у тебя нет даже гирлянд на окна! – насупилась она. Ее строгий взгляд и серьезный тон застали Миллса врасплох. Вивьен не хватало лишь топнуть ногой. Но он и без того не мог сопротивляться. Сдался. Был готов последовать любой манипуляции, только бы она вновь улыбнулась.
– Возможно… – стал вспоминать Джаред, закатывая рукава черной рубашки, – возможно, у меня где-то завалялась коробка…
Проведя недолгие поиски, где-то в дальнем углу гардеробной была найдена давно забытая и весьма скромная коллекция рождественских украшений. Неприличный слой пыли на крышке коробки подтверждал, что последний раз ею пользовались не один год назад.
– Что ты собираешься делать с этим хламом, Ви? – поинтересовался Миллс, опустив находку на пол посреди гостиной и закашлявшись от поднявшегося клубка пыли.
Порхающая из стороны в сторону Вивьен принялась раздвигать плотные шторы. Вопрос Джареда так и повис в воздухе, когда она замерла, завороженно глядя на открывшийся с высоты вид ночного Сиэтла. Огни пролетающих самолетов подмигивали ей на черном небе, а светящийся жизнью город отражался в янтарных глазах, вызывая особый трепет в груди.
– Это так…
– Красиво?
Вивьен вздрогнула, ощутив его горячее дыхание на затылке и заметив мужской силуэт в отражении панорамного окна.
– Одиноко, – завершила она мысль.
И была чертовски права. Джаред имел привычку зашторивать все окна в квартире даже днем. Наблюдать, как по улицам Сиэтла крошечными силуэтами протекала жизнь, а миллионы безликих людей проходили мимо, пока его внутри сжирала пустота, было очередным давящим осознанием. Собственная ничтожность на фоне большого мира угнетала.
Обняв сзади изящную женскую талию, он прижался к Вивьен и почувствовал, как стало легче дышать. Ее ароматом. Теплом ее кожи. Нежными прикосновениями ее пальцев к его ладоням.
– Сейчас мне не одиноко, – шепотом признался Миллс.
И это признание отозвалось тянущим ощущением где-то в груди. Как же ему хотелось знать, о чем она молчала в тот момент. Молчала, потому что не чувствовала того же? Или потому что чувствовала?
Вместо ответа Вивьен повернула голову и потянулась к его щеке, мягко прильнув губами. Затем подушечкой большого пальца стерла слабый след от помады и освободилась из его объятий, чтобы заняться украшениями.
Джаред сопротивлялся как мог, но Вивьен удалось уговорить его повесить потрепанный временем еловый венок на входную дверь, а затем вынудила притащить откуда-то из кладовой стремянку, чтобы украсить высокие окна мигающими гирляндами. Несколько рождественских свечей нашли свое место на стеллаже и кофейном столике. В результате, после некоторых незамысловатых манипуляций с декором, склеп Миллса превратился в
