Знакомые слова молитвы поглощают меня, и в памяти мгновенно вспыхивают те несколько раз, когда я была в церкви. Моя свадьба ветреным днем в конце ноября. Я вся дрожала в платье без рукавов, пока Хейли суетливо поправляла мне шлейф. Потом, двадцать лет спустя, в той же самой церкви мы с Ники стояли у купели, когда викарий кропил святой водой лоб нашего крестника.
– Да приидет царствие Твое; да будет воля Твоя… – голос Криса полон энергии. Впервые в жизни я вслушиваюсь в значение слов. – И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…
«Сэм рассказал ему о том, что я натворила, – думаю я. – Он знает».
Маме план совсем не понравился. Она пришла в ярость от того, что я позвонила Джен и попросила о помощи, и решила, что я совсем спятила, раз даже думать могу о том, чтобы похитить Эмили.
– Это не похищение, – пыталась объяснить я. – Я ее мать, я имею на нее право.
– И все равно я считаю, что ты должна идти в суд. Теперь, когда ты знаешь, где он, ты можешь добиться предписания, чтобы он вернул Эмили домой. Я же говорила, что все оплачу, – возразила она высоким от отчаяния голосом. Было уже поздно, она только что вернулась с долгой смены.
Меня переполняло воодушевление; я весь вечер провела, собирая сумку для Эмили. Сходила в «Асду» и купила ей одежду и упаковку подгузников. Нашла в сарае фонарик и проверила, работают ли батарейки. Мне хотелось, чтобы мама проявила энтузиазм и оказала мне поддержку. Я даже ждала, что она будет настойчиво проситься с нами, и гадала, согласится ли Джен.
– Слушай, мам, давай не будем сейчас ссориться. Ты устала.
Она хлопнула дверцей кухонного шкафчика, откуда доставала кружку и коробку с чаем в пакетиках.
– Если не хочешь моих денег, возьми их у меня взаймы, отдашь, когда разведешься, – сказала она. – Тебе полагается половина всего, ты будешь богатой. Несколько тысяч будут для тебя мелочью.
– Мне не нужны деньги Ника.
– Не будь такой гордой, Наташа.
– Я просто хочу вернуть Эмили.
– Но не таким способом. Пусть в суде разберутся. Все будет в порядке, судья всегда на стороне матери.
– Знаю, но я не верю, что Ник подчинится решению суда, – сказала я, опуская чайный пакетик в другую кружку. – Джен говорит, что Ник ненавидит делиться, и она права. Может, суд и разрешит дело, но как только Ник получит Эмили на выходные, он снова с ней сбежит.
Мама налила кипятку и направилась к холодильнику за молоком.
– Что будешь делать, когда вернешь ее? Где собираешься прятаться?
Я скорчила гримасу. Об этом я еще не думала. Конечно же, Ник первым делом станет искать здесь, а значит, мне нужно найти какое-то другое укрытие.
– Не знаю, – ответила я. – Пойду в женское убежище или еще куда.
– Они для жертв домашнего насилия. В любом случае, их стало гораздо меньше с тех пор, как урезали финансирование. Ты, как обычно, не думаешь головой, позволяешь эмоциям себя контролировать. Посмотри на вещи трезво, Наташа.
– Я смотрю трезво, – запротестовала я. – Именно это я и делаю. Джен говорит…
Мама грохнула по столу бутылкой молока.
– Я бы ни на йоту не доверяла этой женщине!
– Правда? Так вот как ты запела. Я думала, ты ей сочувствуешь.
Назревал один из наших грандиозных скандалов. Когда мы ругались, мы всегда делали это по-крупному и в запале говорили друг другу такое, о чем потом жалели.
– Забудь о Джен, – устало сказала мама. – У нее свой интерес. Просто возьми мои деньги и иди в суд.
Ее упрямство меня раздражало. Почему она не понимает?
– Я бы с радостью, но из этого ничего не выйдет, – в тысячный раз повторила я. – Только не с Ником. Он не будет сражаться честно. Я должна обыграть его по его же правилам.
– Делай что хочешь. – Она взяла кружку и направилась вверх по лестнице. – Ты никогда не слушала меня раньше, с чего мне ожидать, что послушаешь сейчас?
Я сердито сложила руки на груди, а она поднялась к себе в комнату и захлопнула за собой дверь.
Ссора с мамой расстроила меня, ее слова эхом отдавались в голове, когда я пыталась заснуть. Но не могла глаз сомкнуть из-за нервного предвкушения. Я понимала, что сильно рискую, и все же убедила себя, что другого выхода нет. Теперь, когда я знала – по крайней мере, думала, что знаю, – где Эмили, я не могла не отправиться за ней. Любая мать на моем месте поступила бы так же, разве нет?
Когда я уходила, мама еще спала, и я не стала ее будить, чтобы попрощаться. Она опять попытается меня отговорить, подумала я, а очередной ссоры мне не выдержать. Я нуждалась в позитивной энергии, чтобы справиться с тем, что мне предстоит.
До вокзала Кингс-Кросс, где Джен должна была меня подобрать, я доехала на поезде. Вскоре показалась ее серебристая «Мазда» и остановилась возле меня. Закинув сумку на заднее сидение, я устроилась рядом с Джен.
– Все хорошо? – спросила она. – Готова?
– Конечно.
