Он пошевелил головой и выдавил что-то похожее на «Эмили». Я помчалась обратно к машине и вытащила ее. Но прежде чем заводить внутрь, застыла в нерешительности. Я не могла позволить ей увидеть Ники в таком состоянии, она испугается. Так что же с ней делать? Запереть ее в комнате я тоже не могла, там она не будет в безопасности. Я чувствовала, что разрываюсь. Я должна была помочь Ники.
– Давай найдем твою кроватку, – предложила я, неся ее наверх. – Ты там чуть-чуть поиграешь, пока мамочка помогает папочке.
– Папа? – спросила она, оглядываясь.
– Да, папа неважно себя чувствует. Он упал и ударился лицом. Какой глупый папа!
Я отнесла ее в комнату и посадила в деревянную кроватку. Та была ей маловата. Я надеялась, что бортики достаточно высоки, чтобы помешать ей выбраться наружу. Она посмотрела на меня с отвращением и сморщила лицо. Я оглянулась в поисках какой-нибудь игрушки, но все уже было упаковано.
– Я быстро, обещаю. Будь хорошей девочкой, ладно?
Я постаралась не обращать внимания на ее крики, когда побежала в ванную в поисках аптечки. По закону в коттеджах для отдыха должен был быть хотя бы базовый набор для оказания первой помощи. В ванной аптечки не оказалось, поэтому я схватила туалетную бумагу и бросилась вниз. Пластиковую коробку я нашла на кухне, она выглядела так, будто ей не пользовались годами. Вытащив оттуда пахнущие плесенью бинты, упаковку пластырей и антисептический крем, я набрала холодной воды в миску и вернулась обратно к пациенту.
– Ну что, давай тебя залатаем? – спросила я, а про себя подумала, что, по-хорошему, ему нужно обезболивающее и сканирование мозга. Ники взвизгнул, когда я стала чистить раны, туалетная бумага рвалась и прилипала к засохшей крови. – Это она тебя так?
Он попытался кивнуть. Нос, похоже, был сломан, лицо все в синяках, рот изранен там, где он кусал себя за щеки.
– Я думаю, нужно вызвать скорую, – сказала я. – Возможно, тебя необходимо зашить. И нормальное обезболивающее – у меня только парацетамол.
– Нет, – пробормотал он. – Так… лучше…
– Что ты имеешь в виду?
Но его губы так распухли, что он не смог произнести ни слова.
Я поднялась наверх и освободила Эмили из ее тюрьмы. Она выбросила из кроватки всю постель и пыталась вылезти сама. Ее белокурые кудряшки растрепались, лицо покраснело, взгляд, которым она меня наградила, был полон такой ненависти, что мне захотелось разрыдаться. Я спустила ее на пол и села на мягкий подоконник, переводя дыхание, пока она носилась вокруг, как безумная фея.
Все должно было быть не так. Мы уже должны были возвращаться в Лондон. На дне моей сумочки лежали новые ключи от дома. До этого я не осмеливалась ими воспользоваться, и мне не терпелось скорее переступить через порог. Мне хотелось вернуть себе мою территорию, стереть следы Наташи и восстановить нашу прежнюю жизнь. С одним важным дополнением – ребенком, о котором мы так долго мечтали.
Я вспомнила ту дивную ночь полгода назад, когда все изменилось. Как-то поздним вечером Ники позвонил в дверь моей квартиры, разбудив меня. Я открыла дверь, одетая в кимоно, и он, пошатываясь, не говоря ни слова, прошел мимо меня на кухню.
– В чем дело? – спросила я с раздражением, но в то же время заинтригованная. – Что тебе нужно?
Я предположила, что он развлекал клиентов. Его нарядный черный костюм выглядел помято, от него несло выпивкой.
– Сегодня было полное фиаско, – сказал он, открывая кран с холодной водой. – Этот русский инвестор, которого я убалтывал, привел с собой на ужин жену – я этого не ожидал, она просто взяла и пришла. В меню ее ничего не устроило, шампанское показалось слишком сухим, сидела весь разговор с кислой рожей и сразу же после горячего потребовала, чтобы муж отвез ее домой.
Я подала ему стакан, он налил туда воды, залпом выпил и умылся.
– Можно попрощаться с этой сделкой.
– Нужно было взять с собой Наташу, – сказала я с легкой ехидцей в голосе.
Ники плюхнулся на мой диван и снял галстук.
– Шутишь? Мне бы только краснеть за нее пришлось. Как ляпнет что-нибудь. Одевается как хиппи, вечно несет эту социалистическую чушь. Так неловко… Кто захочет говорить за коктейлями об изменении климата? Все равно что таскаться с тинейджером. В любом случае, она не хочет оставлять Эмили. – Он отбросил волосы со лба и испустил долгий вздох. – Я скучаю по тебе, Джен, – сказал он. – Боже, как я по тебе скучаю… Ты умела обращаться с моими клиентами. Все в тебя влюблялись. Ты принесла мне столько сделок!
Пока он распространялся, каким сокровищем я была, по моему телу пробежала дрожь. Я тоже скучала по тем дням: по вечеринкам на яхтах в Каннах, обедам в фешенебельных ресторанах Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Мне нравилось играть роль шикарной супруги, непринужденно болтать с мужчинами и развлекать их жен. А если кто-то из мужчин пытался за мной ухаживать – такое иногда случалось, – я тактично им отказывала.
