– Ты рассказал Нику, что я ухожу от него, помог ему сбежать.
– Клянусь, я этого не делал.
Он уткнулся взглядом в свои кроссовки. Они были совсем изношенные. Теперь, когда мы стояли лицом к лицу, я видела щетину на запавших щеках. Глаза потеряли свой дерзкий блеск.
– Я не переставал о тебе думать, – выдавил он. – Мы можем поговорить?
Мы зашли в паб «Герцог Йоркский» и сели за столик на улице, на солнышке. Пока Сэм ходил к бару, я пыталась собраться с мыслями. Что ему на самом деле нужно? Зачем он пришел? Мне следовало быть осторожной. Если он действительно говорил искренне и Джен не посылала его шпионить за мной, то очень важно было ни в чем не признаваться. Я наконец-то научилась не быть доверчивой, но слишком поздно и слишком дорогой ценой.
Сэм вернулся с пинтой пива и стаканом минералки. Он поставил их на шаткий столик и сел напротив.
– Салют, – сказал он машинально, поднимая свой бокал.
Я слабо улыбнулась, затем последовала долгая тишина, в течение которой он цедил пиво, а я притворялась, что разглядываю прохожих.
– Так о чем ты хотел поговорить? – наконец спросила я.
Он вытер со рта пену.
– Я подвел тебя… Я должен был быть рядом, чтобы тебе помочь. Но твой муж сказал, что если я когда-нибудь еще раз с тобой свяжусь…
– То что он сделает?
– Он не сказал, что именно, но я видел, что он говорит серьезно. Не хотел рисковать. У меня и так хватает проблем, без всяких психов.
– Думаешь, Ник – псих? – я намеренно спросила в настоящем времени.
Сэм пожал плечами.
– Он довольно стремный. Прижал меня к стене, чуть не задушил. Я пытался ему сказать, что между нами ничего не было, но он ответил, что я лгу, что у него есть доказательства. Я не должен был убегать, не должен был оставлять тебя с ним. Я с ума сходил при мысли о том, что он может с тобой сделать.
Было ли это всего лишь выдумкой, призванной убедить меня, что он ненавидит Ника и полностью на моей стороне? Джен использовала ту же тактику. Но она была более искусной актрисой, чем Сэм. Он явно нервничал: не смотрел мне в глаза, теребил пальцы под столом. Но, опять же, его нервозность можно было объяснить по-разному.
– Ник забрал Эмили, – наконец сказала я. – Ничего хуже этого он не смог бы сделать.
Сэм поднял взгляд: на его лице отразилось искреннее потрясение.
– О боже, Наташа… Черт… Куда он ее забрал?
Я помедлила, прежде чем отвечать.
– Не знаю. Джен тоже с ними. Они с Ником снова вместе.
– Это ужасно, – сказал Сэм. – Ты подашь в суд?
– Не по карману.
– О… Хотел бы я чем-нибудь тебе помочь, но я сам в долгах как в шелках. Я сейчас не работаю и…
– И тебе нужно обеспечивать жену и двоих детей, – закончила я за него. Он посмотрел на меня с изумлением. – Я ходила к тебе домой, Сэм. Хотела спросить, не знаешь ли ты, где искать Ника. Дверь открыла твоя жена.
Он покачал головой.
– Нет-нет, это моя сестра. А дети – мои племянники, – он заметил мой недоверчивый взгляд. – Я говорю чистую правду, Наташа. Кейси – мать-одиночка. Она пустила меня к себе, когда я был в полной заднице. Мне некуда было больше идти, и она дала мне второй шанс. – Он протянул мне свой телефон. – Пожалуйста, позвони ей сама и спроси.
Я жестом показала, чтобы он убрал телефон.
– Почему ты раньше не рассказывал? – спросила я. – Все то время, что мы провели вместе в машине. Почему держал это в тайне?
Нахмурившись, он уставился в свое пиво.
– Стыдно было. В моем возрасте кантоваться на диване у сестры…
Я так устала от лжи, мне так хотелось ему верить! Но если все это время он работал на Ника с Джен, я могла запросто угодить в очередную ловушку.
– Так что ты собираешься делать по поводу Эмили? – спросил он. – Пойдешь в суд?
Так вот зачем он здесь, подумала я. Вот в чем суть дела.
Я пригвоздила его взглядом.
– О, я верну ее. Любой ценой.
– Позволь помочь, – сказал он, подаваясь ко мне и пытаясь взять меня за руку. Я вовремя убрала руку под стол. – Сделаем это вместе.
– Да, точно, – я горько рассмеялась. – Я уже на это попадалась, Сэм. Может, в прошлом я и была тупой, но я не собираюсь наступать на одни и те же грабли, спасибо.
– Не понимаю, о чем ты.
Я встала.
– Скажи Джен, что я не сдамся. Я никогда не сдамся.
Он начал что-то говорить в ответ, но я уже уходила прочь.
Воскресное утро, и я упорно отказываюсь вставать с постели, притворяясь, будто крепко сплю, чтобы увильнуть от еженедельного приглашения на одиннадцатичасовое причастие. Крис постучался ко мне в полдесятого, предложил яичницу с беконом, но я не ответила. Пришлось нырнуть с головой под одеяло, чтобы не чувствовать дразнящих ароматов, доносящихся с кухни. Нельзя даже в туалет сходить: он услышит шум воды и волшебным образом материализуется в коридоре, как раз в тот момент, когда я выйду. В такие игры мы играем. Кажется, будто он понуждает меня согрешить, а не спастись. Но мне не нужно божье спасение, оно ничего для меня не значит.
